Это не учебная тревога (ЛП) - Саммерс Кортни

— Точно. Но это тут совершенно не при чем. Это черте что такое. Нам нужно как-то выяснить, с какого времени он тут находится. Его же не было тут, когда мы сюда пришли?

— Не было, — отвечаю я. — Но, думаю, он пробрался сюда как раз перед нашим с Райсом выходом на улицу… И я говорю не о днях. Он сюда вошел за минуты, за полчаса или час до того, как мы вышли.

— Почему ты так думаешь?

— Мужчина снаружи. — Я мельком гляжу на Райса. — Он постоянно звал какого-то Ника, а мистера Бакстера зовут Ник.

Мы некоторое время молчим, потом заговаривает Райс:

— Значит, если он пришел к школе с этим мужчиной, то оставил его на улице умирать. Должно быть, между ними что-то произошло.

— Но тот мужчина был без сознания, когда мы его нашли, — говорю я. — Мы думали, что он мертв. Может быть, мистер Бакстер тоже так решил и ушел без него.

— Или, может быть, мистер Бакстер сам его отрубил, — предполагает Кэри.

Я качаю головой:

— Он бы этого не сделал.

— Почему? Он же ни словом не упомянул о том мужчине. Если он ни в чем не виноват, то почему сразу не рассказал нам о нем?

— Он не том состоянии, чтобы хоть о чем-то нам рассказать. Он не в себе. Еще не отошел от шока.

— Разве? — спрашивает Райс.

— Погодите. — Что-то я ничего не понимаю. — Вы думаете, он притворяется?

— А ты и правда считаешь, что он не помнит, как пробрался в школу? — Райс смотрит на меня так, словно не может поверить в то, что за час, проведенный с мистером Бакстером, я не пришла к тем же выводам, к которым пришли они сами. — Как можно такое забыть?

Я скрещиваю руки на груди.

— Зачем ему это?

— Да кто знает, зачем кто-либо что-либо делает сейчас? — Кэри смотрит за наши с Райсом спины, на дверь, и мы оборачиваемся. Там никого нет, но Кэри все равно понижает голос: — Если у него был плохой опыт общения с другими выжившими, то теперь он осторожничает и старается обезопасить себя. Он должен для начала убедиться, что мы ему доверяем.

— Верно. И нам придется любой ценой держать его тут, в надежде, что он доверится нам и покажет, каким путем пришел, потому что сами мы этот путь найти не сможем, — поддерживает его Райс. — Когда он поймет, что ему ничего не грозит, то расскажет нам обо всём или… так и оставит это при себе.

— Он решил, что может просто прийти и всё тут контролировать, — недовольно бормочет Кэри.

— Мы тут сколько… минут десять? А уже готовы обвинять его в самых дурных намерениях, — говорю я. — Это наш учитель литературы. Тот, кого мы знаем.

— Мы все друг друга знаем и друг другу не доверяем, — отзывается Кэри. — Вы с Райсом единственные, кому я тут доверяю. Остальные для меня — мертвый груз.

— Но может быть… — Я отчаянно пытаюсь найти более человечное объяснение поведению Бакстера. — Может быть, мистер Бакстер собирался прийти в школу вместе с тем мужчиной, но они разлучились, или он действительно решил, что тот мужчина умер. Может быть, у него психологическая травма, из-за которой он не помнит, как сюда попал. Почему вы считаете, что это невозможно?

Райс с Кэри молча смотрят на меня, и я вижу, что они мной разочарованы. Не знаю, почему я не верю в то, во что верят они. Не знаю, почему защищаю Бакстера. Я вспоминаю прикосновение его ладони к моему лицу. Может, мне следует рассказать парням об этом? Но это будет так неприятно. И лишь усугубит ситуацию.

— Ладно, проехали, — наконец говорит Кэри. — Всё это уже неважно. Единственное, что сейчас важно — как он сюда вошел.

Глава 6

Прохода мы не находим.

Мы всю школу обшариваем — коридоры, классы, комнату сторожа. Спускаемся в подвал — там так темно, что раковины и полки у дальней стены в слабом свете фонарика наводят страх своими жуткими, искаженными тенями. А может Бакстер быть чем-то вроде групповой галлюцинации? — приходит мне вдруг в голову мысль. Я знаю, что это не так. А еще я знаю, что баррикады стоят нетронутыми и он никоим образом не мог пройти через них. Тогда как же он вошел? Я проверяю кладовку, в которой мы его нашли, будто в ней может быть тайный проход. Конечно же, его нет.

В этом здании мы больше не будем чувствовать себя в безопасности.

Кэри возвращается в зал, заламывая руки и пытаясь придумать, как бы получше преподнести плохую новость. Райс уходит, и я вижу, как тяжело он переживает происходящее. Мы уже выжили однажды на улице, а потом, несмотря на все мои усилия умереть, выжили еще раз. Вернулись в школу, считая, что тут мы в безопасности, но не тут-то и было. Опять мы в подвешенном состоянии. А он очень не хочет умирать.

Я выхожу за ним и нахожу его в спортзале с открытой пачкой сигарет. Он подносит к торчащей изо рта сигарете зажигалку. Язычок пламени на короткое мгновение освещает лицо Райса, а затем его лениво обволакивает дымок. Райс засовывает помятую пачку в карман. Он ничего мне не говорит, но знает, что я здесь. Я тоже ничего ему не говорю — просто наблюдаю за тем, как он умело затягивается. Потом сокращаю расстояние между нами. Райс выдыхает дым в сторону, чтобы мне не было неприятно, и я любуюсь им, потрясенная тем, какой он привлекательный и как естественно смотрится курящим. Впрочем, как и всегда.

— Мне только что вспомнилось, как ты курил у школы, — признаюсь я.

— Да, любил я это дело. — Он сбрасывает пепел с сигареты. — Что тебе надо, Слоун?

Я устремляю взгляд на зрительские места. Раньше при одной мысли о том, чтобы я играла в какой-нибудь команде и на меня оттуда глазели, я вся покрывалась красными пятнами.

— Если Бакстер проник сюда два дня назад, то проход, где бы он ни находился, был открыт с того самого времени, как мы сюда пришли. Однако ни один инфицированный сюда не забрался.

— Ты пытаешься меня утешить?

— Куда ты спрятал пистолет?

— Я тебе этого не скажу.

— Обещаю, что не снесу себе череп.

— С чего бы мне тебе верить? Ты чуть не отдала себя на растерзание куче превращенных. Всадить себе пулю промеж глаз кажется мне меньшей жестью. Так почему же ты этого не сделаешь? Это сделать гораздо легче.

— И что вы тогда будете делать с моим телом? — спрашиваю я.

Райс, скривившись, отходит от меня. Видимо, я пересекла какую-то невидимую черту.

— Что? Тебе можно прямо говорить, а мне — нет? — Я несколько секунд размышляю, уставившись в потолок. — Оставить разлагаться его здесь нельзя. Это будет небезопасно. Выносить его на улицу еще опаснее.

— Должно быть, ты в восторге от того, что тут есть потайной проход, — неприязненно отзывается Райс. — Что однажды мы проснемся, окруженные инфицированными.

— Ты так незамысловато мыслишь.

— Ой ну прости, что неправильно тебя понял. — Он поднимает руку. — Забираю свои слова обратно. Ты не в восторге от того, что однажды мы проснемся, окруженные инфицированными.

— Я не в восторге.

Райс выбрасывает сигарету и тушит ее ногой.

— Но это был не твой отец.

— Не он.

— Знаешь, если бы я подумал, что это мой отец, даже на долю секунды — хоть и прекрасно понимал бы, что это невозможно… — Замолчав, он передергивает плечами. — Пофиг. Неважно.

Он снова вытаскивает пачку сигарет и протягивает мне. Я мотаю головой. Райс пожимает плечами, но взгляда не отводит. Он смотрит мне прямо в глаза, пока я не начинаю чувствовать себя неловко и не решаю уйти первой, чтобы выиграть нашу молчаливую дуэль. Что я и делаю.

* * *

Сидящий во главе стола Бакстер задремывает, и Трейс с Райсом помогают ему устроиться на мате, чтобы он мог немного поспать. Мы тихо ходим вокруг него. Даже не говорим. Он уже мешает нам, и Харрисон единственный, кто рад его присутствию. Он должен бы быть подавлен тем, что в школе имеется неизвестный нам проход, но вместо этого счастлив. И объяснение этому найти легче простого, потому что сам Харрисон прост настолько, что дальше некуда. Вот что он думает: Бакстер вскоре оправится, всё вспомнит и позаботится о нас.