Это не учебная тревога (ЛП) - Саммерс Кортни

— Ты ранена, — говорит Бакстер. — А остальные — нет. Это они с тобой сделали?

— Они? — У меня желудок переворачивается, когда я понимаю, о чем он. — Нет.

Глядя мне в глаза, учитель выпускает мое запястье. Я выдыхаю, подавляя порыв потереть кожу в том месте, где он к ней прикасался. Вместо этого я снова сажусь на свой мат.

— В таком случае хорошо, что ты нашла людей, которым можешь доверять.

— Наверное.

— В подобные времена — это редкость.

— Правда?

— Я так думаю. — Он вдруг начинает торопливо объяснять: — Люди, объятые паникой, всё рушат и уничтожают. Кортежа больше нет, как и большинства его жителей. А те, кто остались… они не будут… не будут хорошими. Будучи хорошим трудно выжить... но вы все, видимо, хорошие и при этом смогли продержаться так долго.

Мне хочется спросить его о мужчине снаружи. Был ли он хорошим?

— Должно быть, вы — исключение. — Бакстер морщится. Наклонившись вперед, он медленно выдыхает сквозь сжатые зубы, а затем, через долгое мгновение, выпрямляется. Его глаза слезятся.

— Что с вами, мистер Бакстер? Вам плохо?

— Я просто устал, — заверяет он меня. — Вы все обращаетесь ко мне так, словно я всё еще ваш учитель.

— Простите. Мы можем…

— Ничего. Я ведь и правда всё еще ваш учитель. — Он барабанит пальцами по столу. — Если они причинили тебе боль, ты можешь рассказать мне об этом. Мы решим, как нам быть. Тебе не нужно делать вид, что они хорошие.

Очень странно слышать подобное в обстоятельствах, в которых мы находимся. Я множество раз сидела в классе Бакстера в жаркие дни в кофтах с длинными рукавами, но никто мне и слова не сказал. Мне представляется, как слова учителя прозвучали бы для меня раньше: «Если он причинил тебе боль, ты можешь рассказать мне об этом. Мы решим, как нам быть. Тебе не нужно делать вид, что он хороший».

— Это не они. Мы выходили на улицу в тот день, когда вы пришли в школу, — отвечаю я. — Всё прошло не очень гладко.

Бакстер перестает стучать пальцами по столу.

— Зачем вы совершили такую глупость?

Я знаю, что не должна говорить то, что просится изо рта, но не могу удержаться:

— Мы пошли за мужчиной… с которым вы сюда пришли.

Бакстер бледнеет, но не произносит ни звука, поэтому я продолжаю говорить, потому что, во-первых, не отличаюсь умом, а во-вторых, считаю, что подобное не нужно скрывать:

— Мистер Бакстер, мы знаем, что вы пришли сюда не один. Знаем, что вы пришли сюда с тем мужчиной. Он был на улице и звал вас, когда мы к нему приблизились. Он повторял ваше имя: Ник. Он был жив. Теперь — нет. Вы можете рассказать нам о нем.

— Я не понимаю, о чем ты, — произносит Бакстер, уставившись на меня безо всякого выражения. — Я пришел сюда один.

У меня екает сердце.

— Вы, правда, не помните, как сюда вошли?

— А ты думаешь, я лгу? Ты это пытаешься мне сказать?

Я отрицательно мотаю головой, но когда Кэри с Райсом возвращаются, говорю им: он лжет.

Несмотря на это большинству из нас, как мне кажется, совместное будущее с Бакстером видится не очень приятным, но вполне безобидным. В ситуациях, когда другой человек ужас до чего странен, ты начинаешь задумываться о том, не в тебе ли на самом деле проблема, поэтому помалкиваешь о своих мыслях и всё идет своим чередом. Не думаю, что кто-то из нас ожидал чего-то настолько плохого и так скоро, но…

Мы спали как сурки, когда нас разбудил его вопль:

— Где мой пистолет? Куда вы его дели?! Мне нужен пистолет!

Голос Бакстера эхом разносился по залу — требовательный и пронзительный. Пистолет. Я не сразу понимаю, что мне это не снится. Но потом осознаю, что мои глаза открыты, и все вокруг вскакивают на ноги. Я тоже встаю. Находящийся у края сцены с фонариком в руке Бакстер, расшвыряв мусор и смятую одежду, в отчаянии зарывается пальцами в волосы.

— Какого хрена? — спрашивает Трейс. — Что…

— Куда вы его дели? — разворачивается к нему Бакстер.

— Они внутри? — взвизгивает Харрисон ничуть не хуже учителя. — Они вошли внутрь?

— Никто сюда не вошел, — поспешно отвечает Райс. — Мистер Бакстер…

— Где пистолет?

Кэри идет к нему:

— Мистер Би, что с вами…

— Мне нужен мой пистолет, мистер Чен. Куда вы его спрятали? Мне он нужен.

— У меня нет вашего пистолета. Для чего он вам?

Трейс берет фонарики и протягивает один из них сестре. В комнате становится светлее. Раздраженно застонав, Бакстер пытается залезть на сцену. Кэри поворачивается к Райсу и, видя выражение его лица, я сразу понимаю, что пистолет спрятан где-то за занавеской и что найти его не составит труда. К счастью, Бакстер слишком слаб, чтобы самостоятельно забраться на сцену. Поболтавшись на ее краю на животе, он опускается на ноги.

— Если Роджер на улице, я должен…

Кэри хватает Бакстера за руку и оттаскивает от сцены.

— По-моему, вы слишком взбудоражены…

— Там Роджер! — настаивает Бакстер, вцепившись в рубашку Кэри. Его взгляд блуждает по залу. — Мне нужен пистолет. Поймите, он мне нужен.

— Я понимаю. Я очень хорошо вас понимаю, но сначала вам нужно успокоиться. Успокойтесь, ладно?

— Роджер на улице…

— Я знаю, но…

— Вы понятия не имеете, что он сделает.

— Мистер Бакстер…

— Он там!

— Я знаю. Но он же не здесь!

Это сочетание слов срабатывает и утихомиривает Бакстера. Сникнув, он опускается на колени и наконец-то осознает, где находится. Он дышит рвано и тяжело.

— Харрисон, — зовет Кэри. — Можешь принести мистеру Бакстеру воды?

— Я не пойду на кухню один, — отвечает тот.

— Я пойду с тобой, — говорит Трейс.

Они единственные, кто двигается. Остальные смотрят на пытающегося взять себя в руки Бакстера. У Кэри посеревшее лицо. Всё это слишком для него, слишком для нас. Грейс придвигается ко мне, берет меня за руку и на секунду сжимает мою ладонь. Она считает меня сильной, и в это мгновение делает меня таковой.

С губ Бакстера срывается короткий стон.

— Простите, — говорит он Кэри. — Простите. Простите. Простите. Я еще не привык... Я не…

— Всё нормально.

— Вы должны понять… я так долго прожил на улице…

— Мы понимаем.

— Мне трудно привыкнуть.

— Всё хорошо.

Кэри помогает учителю подняться на ноги. Бакстер морщится, сгибается и выпрямляется в тот самый момент, когда с водой возвращаются Трейс и Харрисон. Бакстер берет у них бутылку и прижимает к потному лбу.

— Простите, — шепчет он.

— Кто такой Роджер? — спрашивает Райс, с какого-то перепугу решив, что сейчас самое подходящее время для подобного вопроса.

Я напрягаюсь, ожидая, что Бакстера накроет новый приступ истерики, но, слава богу, этого не происходит. Однако он вздрагивает при звуке имени «Роджер». Не остается никаких сомнений в том, что между ними что-то случилось.

— Мне бы хотелось принять душ, — говорит Бакстер. — Мне нужно… прояснить голову, прежде чем мы начнем об этом разговор. Мистер Чен, не могли бы вы найти мне чистую одежду?

— Конечно, — отвечает Кэри.

Бакстер рассеянно кивает. Сделав несколько глотков воды, он отдает наполовину пустую бутылку Трейсу. Кэри уводит мистера Бакстера, придерживая его за руку:

— Давайте… приведем вас в порядок.

Мы провожаем их взглядами.

— Если он всё гребаное время будет так себя вести, то я не знаю, что сделаю, — злится Трейс.

— Он хуже Харрисона, — соглашается Райс.

Харрисон бросает на него возмущенный взгляд, но Райс, проигнорировав его, поворачивается ко мне:

— Его звали Роджером.

Роджер. Мужчину на улице звали Роджером. Теперь, зная его имя, я чувствую себя еще ужаснее. Я спокойно бы прожила всю оставшуюся жизнь, не зная его. Мои руки всё еще помнят, как толкали его. Если я хорошенько прислушаюсь к себе, то услышу в памяти его предсмертные крики. Внутри всё леденеет. Мужчину снаружи, которого я убила, звали Роджером, и Бакстер его знал. Я убила мужчину по имени Роджер. Мозг лихорадочно придумывает оправдания: