Мне всегда будет 44 - Ляйсан Юнусова

– толика мужского восхищения будет на пользу для самооценки. Перебираю бумаги, рентгеновские снимки, дневники – навожу заодно во всем порядок.

– Обязательно все записывай! Каждый разговор, каждую деталь в портретах! – настаивает Альфия, которая ждет только того дня, когда я сделаю первый шаг, чтобы приняться за мою летопись.

– Если время на это будет, – отвечаю я. – Программа у нас там очень насыщенная.

– Найдешь! – настаивает журналистка.

Ей очень хочется увидеть все своими глазами, и она вызывается меня проводить до пансионата. Муж не возражает, и я предвкушаю веселую дорогу в обществе подруги.

Она, в отличие от меня, была и в «Артеке», и в «Орленке» и представляет нашу санаторную смену через призму пионерско-комсомольской дружбы. Я ее не переубеждаю – я там не была, и не могу судить о том, чего не знаю. Говорю лишь, что здесь собираются взрослые, уже состоявшиеся люди с уже сложившимся мировоззрением. Просто их привычный мир вдруг рухнул, и она потеряли почву под ногами, которыми привыкли крепко опираться на надежную почву.

– Вот этих людей я и хочу увидеть, – говорит Альфия. – Хочу наблюдать, как они снова начинают обретать свою личность, свои мечты, свою уверенность…

– Меня тебе недостаточно? – спрашиваю я, и она отшучивается:

– Ты у нас особенная, эксклюзив! На тебе выводы не построишь!

Мысли у нее, как всегда, о работе – журналист в ней никогда не засыпает.

– Вся печать захвачена чернухой, везде один негатив, криминал и разоблачения, а людям нужны и светлые истории, – заявляет она, и я соглашаюсь.

Нам с ней предстоит еще проделать большую работу – подготовить фотоальбом с видами Казани и со мной, чтобы продемонстрировать мою жизнь и нашу столицу. И мы берем фотоаппарат и идем на улицы. «Может, пригласим нашего фотографа? Он сделает все профессионально, а, Флора?» Но я возражаю: «Не хочу пускать в свою личную жизнь никого чужого. Ты снимешь не хуже». И теперь по выходным мы пускаемся в путешествие по нашему городу, отыскивая интересные и памятные для меня места. Вот мой финансово-экономический институт, где я получала свой красный диплом, вот Казанский государственный университет, где учатся мои сыновья, вот Национальная библиотека… Я снова ощущаю себя туристкой, фотографирующейся у каждого примечательного здания.

– А интересно быть туристом у себя дома. Оказывается, наш город красив и интересен» – замечает Альфия, словно читая мои мысли.

Она уже вошла в раж, и просит меня то улыбаться, то поворачиваться профилем. Я тоже беру в руки фотоаппарат и снимаю свою подругу – оживленную, с растрепанными волосами и горящими глазами, в кроссовках и джинсах – такую же свободную и вдохновленную, какими я видела путешественниц на улицах других городов мира…

За каждый выходной мы успеваем сделать по фотосессии в новом месте: то на площади Свободы с Оперным театром, то на Кабане, то на Черном озере. Мы фотографируемся у памятников, мечетей, театров, кафе. Временами я чувствую на своем лице ветер странствий, ощущая себя то на площади Марко в Венеции, то перед собором в Праге… Я нежусь под июльским солнцем и вижу над собой яркое солнце Италии. «Это тоже часть большого мира, моей планеты», – думаю я. – И это часть моей биографии, страницы моей жизни, вписанные в летопись нашей столицы». Потом я буду подписывать каждую фотографию, рассказывая о том, что именно мы запечатлели. «Здесь учился Ленин и мои дети», «Здесь выступал Шаляпин, а мы смотрели балет» – придумываю я комментарии к фото. «Вот мы и съездили с тобой в путешествие», – смеется подруга, но что я уверенно заявляю: «У нас еще все впереди! Это не последняя столица, которую мы видели!» «Аминь!» – соглашается она…

За такими заботами пролетает остаток июля. И вот холодильник уже забит припасами для моих мужчин, чемодан собран, фотоальбом готов. «Хорошая память об уходящем веке», – говорю я подруге, и она соглашается: «Наверное, в двадцать первом веке Казань будет меняться стремительно, и к нам хлынут тысячи туристов отовсюду. Будешь открывать этот фотоальбом и сравнивать». Я показываю альбом сыновьям, и они приходят в восторг. «Альфия апа такая молодец! Вы здорово придумали! Этот альбом мы будем потом показывать детям», – говорят они воодушевленно, и мы весь вечер обсуждаем наши путешествия, сравнивая города, которые мы уже видели, с городом, который мы только что открыли заново.

Первого августа мы выезжаем, чтобы отвезти меня в очередной отпуск. В отпуск от всех домашних забот, от экономики и финансов, от переживаний за мужа, от несбывшихся надежд. Альфия долго ходит со мной по территории санатория, изучая каждую деталь, знакомясь с моими друзьями, вглядываясь в их глаза и лица…

– Неплохо, – констатирует она, и оставляет меня со спокойной душой.

– До встречи, жанкисэккэем, – нежно целует меня Альфред, так же спокойный за меня. У него тоже отпуск – от семьи. Наверное, он тоже проведет его хорошо…

Возвращаюсь я только к концу месяца – снова подлечив душу и тело, подновив свои опущенные крылья, наполнив их ветром перемен и надежды.

Глава 25. До. 1990–1995 годы

30 августа – День республики Флора решила начать празднично. В Татарстане в честь праздника объявлен выходной, и они с друзьями решили вечером пройтись по городу, прогуляться до Кремля, послушать музыкантов на его площадках. Потом можно посидеть где-нибудь в кафе. Но чтобы в доме витал праздничный аромат, Флора начала готовить к утреннему чаю главное украшение татарских чаепитий – губадию. Приготовление этого многослойного пирога требует времени, но оно у нее сегодня есть. Ее мальчики еще спят, муж тоже пока дома и, вроде, не собирается сбежать на работу. Привычным жестом она надела передник, повязала голову и принялась священнодействовать.

Сначала надо приготовить корт – главный ингредиент губадии. Для этого взять сто семьдесят граммов творога, две столовых ложки сахара и десять грамм топленого масла, все перемешать и уваривать на слабом огне до образования рассыпчатой массы светло-коричневого цвета. Подготовить дрожжевое тесто, как для очпочмаков, добавить в него одну чайную ложку сахара и растопленное сливочное масло, оставить его на три-четыре часа побродить, периодически обминая. Затем поделить его на две части. Большую часть раскатать в пласт толщиной в десять миллиметров и выложить на смазанную. сковородку. На тесто выложить начинку слоями: сначала очень тонким слоем сваренный до полуготовности рис, затем корт, вареные рубленые яйца (три штуки) и сверху распаренный изюм. Полить растопленным сливочным маслом и накрыть меньшей частью раскатанного теста. Края теста соединить и защипать рельефным швом. На поверхности сделать проколы, смазать маслом и посыпать крошкой (смесь муки с