Солдаты Вечности - Алексей Евтушенко

Маша оглядела нас круглыми глазами. Оля не выдержала и прыснула. Мы рассмеялись.

— Тьфу на вас! — сказала Маша, подумала, улыбнулась и добавила: — Один-ноль в вашу пользу. Но я отыграюсь. Обещаю.

Легли мы поздно, встали рано, но в целом, несмотря на трудный вчерашний день, я чувствовал себя на удивление бодро. О чём и сообщил товарищам.

— Я вообще заметил, что сплю здесь меньше, а высыпаюсь лучше, — сообщил Влад. — Но, возможно, это виновата молодость. Хотя нет, ерунду говорю. В молодости я, помнится, дрых как сурок.

— И я это же заметил, — сказал Никита.

— Пожалуй, и я тоже, — подтвердил Женька.

— Это Пирамида, — сказала Марта.

И ТАК она это сказала, что мне, да и всем стало ясно — родилась первая наша поговорка в новом мире. С тех пор мы часто произносили эту фразу. Бросил — «это Пирамида», и вопрос считался исчерпанным. Если, разумеется, не требовал, чтобы с ним всё-таки разобрались более глубоко.

Следующие пять минут Женька с явным наслаждением командовал отделением роботов, заставляя их маршировать по платформе и строиться в колонны и шеренги. Роботы подчинялись безукоризненно. Пора было переходить к следующему этапу — проверить, как они владеют оружием.

И тут меня посетила мысль.

Час назад мы решили, что после испытаний оставим этот десяток в засаде на пути киркхуркхов. В паре километров от берега озера, в лесу. По нашим расчётам, пятиглазые должны были подойти к озеру в районе двенадцати-двух часов дня (с учётом того, что они шли через лес вдоль реки всю ночь, не останавливаясь). Небольшое боестолкновение с энным количеством потерь в живой силе должно было показать киркхуркхам бесполезность всех их притязаний. После можно было приступить к переговорам. Однако… То ли вчерашний разговор с Машей так подействовал, то ли утро родилось каким-то особенно свежим и прекрасным, но я понял, что проливать чью бы то ни было кровь без особой необходимости мне не хочется. Совершенно. Значит, надо попробовать иначе. А как? Парламентёр. Но своего посылать слишком рискованно. Кто знает, что взбредёт киркхуркхам в их пятиглазые головы — пристрелят ещё сгоряча и по дурости. Или из жестокости, что в данном случае будет уже совершенно не важно. Тогда что? Послать им навстречу одного робота, запрограммировав его на переговоры с нашей помощью? Хм, теоретически и даже практически это возможно. Но вряд ли окажет нужное действие. Машина, она и есть машина. Особенно машина-убийца. Нет ей полного доверия. Ещё переклинит в самый неподходящий момент, начнёт палить во всё подряд…

Чёрт возьми, да ведь у нас же есть пленный! Этот Рийм Туур. Вполне, как оказалось, вменяемая личность, судя по его поведению во время допроса. Вот его к сородичам и отправим. Предварительно продемонстрировав неодолимую и всесокрушающую мощь нашего оружия. Старый, веками и даже тысячелетиями испробованный метод. Пусть расскажет, что видел. Вряд ли киркхуркхи после этого отступят, но, очень вероятно, станут немного сговорчивее. Особенно после того, как и в самом деле встретят на берегу роботов-убийц во всей их красе.

— Эй, командир, — окликнул меня Аничкин, — о чём задумался? Пора бы наших мальчиков испытать в настоящем деле!

И он ласково похлопал по тускло отсвечивающей гладким металлом груди ближайшее электронно-механическое чудище.

— Экий ты, Женя, нетерпеливый, — сказал я. — Успеем. Меня тут одна мысль посетила.

Я поделился своей идеей.

— А что, — одобрил Влад. — Мне нравится. Это лучше, чем сразу атаковать. Благороднее.

— Благородство на войне чревато поражением, — сказал Женька. — Но в данном случае, согласен, мы ничем не рискуем.

— Какое счастье, — не удержался я от реплики. — Просто ума не приложу, что бы мы делали в случае твоего несогласия.

Аничкин промолчал. Видать, почувствовал, что лучше держать язык за зубами. Хотя бы время от времени.

— Может, ещё и Свема пригласим на демонстрацию? — предложил Никита.

— Для чего? — удивился Женька. — Напугать лишний раз?

— Я думаю, напугать его трудно, — усмехнулся Никита. — Наш охотник парень не трусливого десятка.

— Для вящей информативности, — догадался Влад. — В сущности, цель та же, что и с нашим пленным. Свему рано или поздно придётся возвращаться в племя. Пусть расскажет, что видел.

— Принято, — подумав, сказал я. — Надо же чем-то занимать гостя, в конце концов. Чтобы не скучал.

— Да уж, — фыркнула Маша. — Что может быть интереснее военных игр на свежем воздухе! Хотя, если честно, я и сама с удовольствием посмотрю.

— Обожаю женскую непоследовательность, — заключил Женька. — Ну что, переправляем роботов на берег?

— Действуй, — разрешил я.

Для испытаний и демонстрации была выбрана торчащая из песка семиметровая скала почти на траверзе Пирамиды.

— Лучше не придумаешь, — заключил Влад. — Не деревья же валить живые.

— Что-то слишком гуманны мы в последнее время, — сказал я. — Не находишь?

— Это естественно, — ответил Борисов. — Раз мы теперь хозяева Пирамиды, на нас особая ответственность. Без гуманизма теперь никуда.

— Наверное, ты прав, — вздохнул я. — Но тут главное — не переборщить. Гуманизм вещь хорошая, но до определённой степени.

— Как и почти всё на свете, — пожал плечами Борисов. — Но ты правильно себя уговариваешь, молодец. Особенно с учётом последнего решения насчёт киркхуркхов — самое то.

Я посмотрел на Влада, чтобы определить, не издевается ли он, и не определил.

И пленник Рийм Туур, и наш гость Свем, узнав о предстоящей демонстрации, проявили самый живой интерес. Что было понятно, несмотря на разность их мотивов. Киркхуркху хотелось вырваться из плена и вернуться к своим, а Свем и так пребывал в перманентном состоянии радостного изумления, поэтому был согласен на что угодно.

Испытания много времени не отняли, но впечатление оставили сильное.

Вместе с роботами мы переправились на берег, и Женька отдал простой приказ — атаковать скалу из всех имеющихся видов оружия.

От места нашей дислокации до несчастной скалы было ровно двести три метра, и десять электронно-механических чудищ сначала пустили в ход ракеты.

Затем, когда пыль осела и мы увидели, что скала уменьшилась в размерах наполовину, роботы приблизились к цели на пятьдесят метров и врубили лазеры. Красивое зрелище, надо сказать. И главное, малошумное.

А завершили дело пулемёты. Собственно, после лазеров и завершать-то особо было нечего — из песка к тому времени торчал оплавленный кургузый огрызок высотой не более полутора метров. Но нам просто хотелось убедиться, что пулемёты тоже работают исправно.

И мы в этом убедились.

Через две минуты интенсивного огня (грохот стоял жуткий!) от некогда вполне приличной скалы практически ничего не осталось.

— Да, — подвел итог Женька, когда мы снова обрели слух. — Вот и нету великана. Что и требовалось доказать, — и, обращаясь к роботам, гаркнул: — Благодарю за службу, товарищи бойцы!

Все десять боевых махин немедленно приняли некоторое подобие стойки «смирно» и дружно рявкнули в ответ:

— Служим человеку!

Я опешил.

Влад захохотал.

Никита закашлялся.

Пленный киркхуркх (коммуникатор ему немедленно всё перевёл) попятился, споткнулся и сел на песок.

— Круто, — уважительно заметила Маша. — Ты научил?

— Ну! — гордо выпятил грудь Женька и, подмигнув, добавил: — А что? По-моему, правильно ответили. По уставу.

Глава 16

Сегодня с утра была вахта Марты.

С первых дней пребывания в Пирамиде мы решили, что оставлять «цитадель» без присмотра нельзя.

Нет, все отчётливо понимали, что это фантастическое, уникальное сооружение простояло само по себе (если, разумеется, не считать Оскара, Локотка и Цили Марковны Перпельпихтер) больше миллиона лет, и ничего с ним не случилось. Но тем не менее… Теперь мы были хозяевами Пирамиды и, значит, за неё отвечали. Из чего следовал простой вывод: при любом раскладе внутри должен оставаться хотя бы один человек. На всякий случай. Дежурный или вахтенный. Назови как угодно — суть не меняется. Если все за стенами Пирамиды погибнут, то этот один сможет набрать новую команду и попробовать начать всё сначала. Или не набрать и не попробовать. Но шанс оставался в любом случае.

Никто из нас никогда не имел ни малейшего отношения к флоту, но слово «вахтенный» показалось самым удобным. Может быть, потому, что всякий корабль или судно тоже автономны, как и Пирамида. Хоть и не в такой степени, разумеется.

А где ж ещё нести вахту, как не в «машинном зале»? Это, можно сказать, сердце каждого уровня. Сюда централизованно стекается вся информация и отсюда осуществляется любая связь и управление всеми функциями Пирамиды. Начиная от приготовления и доставки пищи и заканчивая прыжками-переходами в иные миры по каналам Внезеркалья. Во всяком случае, делать всё это здесь, в «машинном зале», наиболее удобно. Больше психологически (и связь, и получение информации, и управление возможны почти из любой части Пирамиды, было бы желание), но удобство — оно и есть удобство. И неважно, за счёт чего — физики или психологии — оно достигается.