Трикси Трейдер - Хелен Данн

— Трикси! Это ты?

Я судорожно озираюсь, отчаянно надеясь, что чья-то еще мамочка, помимо моей, была столь неразумна, чтобы назвать дочь этим идиотским именем. Но нет! Никто даже не подумал обернуться. То есть посетители, разумеется, обернулись все поголовно, но — увы! — не на звук своего имени. Боже, да что же это?! Единственный выход — притвориться глухой. Углубиться в статью о Калисте Флокхарт, погрузиться в мечты о таких же стройных ногах, как у нее. Игнорировать происходящее.

— Шалунья! Притворяешься, что не узнаешь меня? А как же наш ланч?..

В горле у меня что-то подпрыгивает, и я чувствую, что шампанское сейчас хлынет из носа. Существо усаживается за мой столик.

— Ладно, брось! Согласна, это было немножко нечестно — не предупредить тебя, но я решила сделать тебе сюрпризик. Надеюсь, тебе нравится?

— Фредерик?! — Я слабо машу рукой, подзывая бармена. Мне необходим стакан скотча. Большой стакан скотча. — Что с тобой стряслось? И где твоя борода?

— Отныне — Фредерика, дорогая. Я хотела поправить тебя еще по телефону, но решила, что такие новости надо сообщать при личной встрече. Телефон — это совсем не то. Кое-кто говорит, я выгляжу как опереточная актриса. Но ты-то видишь, что это вовсе не так. (Мне чудом удается не поперхнуться скотчем, и еще большим чудом — сохранить серьезное лицо.) Вот и отлично. — Она касается моей коленки длинным алым ногтем. — Я чувствовала, что ты меня поймешь. А теперь давай закажем еду, и я тебе все-все расскажу. Кстати, у тебя замечательный макияж. Великолепно смотрится. Никак не могу научиться накладывать тени… (Вот здесь он прав. Мартышка и та бы справилась лучше.) И как ты ухитряешься носить этот пояс для чулок? Он же все время сползает.

— Еще один скотч, пожалуйста. Самую большую порцию.

Приближается метрдотель. Могу поклясться, он с трудом сдерживается, чтобы не фыркнуть. Отодвигая мой стул, он бормочет мне на ухо, что приготовил для нас столик в дальнем углу, где нас никто не увидит и не потревожит… Слишком поздно! Пока мы идем через бар в сторону ресторана, я замечаю Сэма. Он сидит за большим столом вместе с сотрудниками своего отдела. И к сожалению, он видит меня…

— Ого, Трикси! — восклицает он. — Какая у тебя замечательная сестра.

Его спутники разражаются смехом, но их жизнерадостные ухмылки быстро меркнут, стоит Фредерике приблизиться к их столу. Она наклоняется и впечатывает в щеку Сэму звонкий поцелуй.

— Сэм, душечка, какой же ты шалун! Неужели ты меня не узнаешь? Или ты позабыл те вечера, когда мы вместе пили в Вест-Энде? — Сэм яростно трясет головой. Возможно, он пытается вспомнить те вечера, что напрочь потонули в пьяном угаре. — Ну же? Это же я, Фредерик. Но ты, противный мальчишка, теперь можешь звать меня Фредерикой. — Разукрашенная леди нежно похлопывает Сэма по плечу, развязно подмигивает ему, протягивает визитку и шагает вслед за мной по лестнице. Напоследок она оборачивается через плечо и кричит Сэму: — Непременно мне позвони!

Когда мы входим в ресторан и устремляемся к столику в углу, по залу ползут шепотки. Стол, разумеется, в противоположном конце зала, о чем метрдотель и не подумал предупредить. Я дожидаюсь, пока он отодвинет мой стул и постелет мне на колени льняную салфетку. А затем с интересом наблюдаю, как он опасливо наворачивает круги вокруг Фредерики. К счастью, монстр с голубыми тенями на веках соизволил сжалиться и постелить себе салфетку сам/сама/само…

— Нужно было видеть твое лицо, — говорит мне Фредерика. Возможно. Лично я в свою очередь полагаю, что Пикассо продал бы душу за подобную натурщицу… — Я так ужасно обрадовалась, когда Крис попросил меня перезвонить тебе. Моя секретарша — чудесная женщина — говорила, что ты очень рвешься заключить сделку. И я решила, что мне просто необходимо с тобой увидеться.

Интересно, радоваться мне этому обстоятельству или огорчаться? Я улыбаюсь. Потом делаю глубокий вдох — осторожно, чтобы не заглотить облако витающей вокруг нас пудры, — и отвечаю:

— Не то чтобы рвусь… — не стоит сообщать Фредерике о том, в каком отчаянном положении я была. — Но мой банк собирается расширить объем продаж и ищет надежных и перспективных клиентов. Я слышала, что тебе нужна ссуда…

И вообще, может, сперва сделаем заказ? — прибавляю я, приметив неподалеку официанта. — А уж потом перейдем к пикантным подробностям.

Я заказываю морского окуня с травами и специями, а она — кусок телятины с артишоками. Это очень показательно. Можно одеть мужчину в платье и туфли на шпильках, заштукатурить пудрой, вымазать помадой и тенями, но мужчина всегда остается мужчиной: он выбирает мясо. Потом она попросит кетчуп… Я заказываю сухое белое бордо и начинаю разговор.

— Итак, Фредерика, какие новости?.. Я имею ввиду, — поспешно добавляю я, — помимо тех, что видно невооруженным глазом?

— Помимо этих, боюсь, никаких, — отзывается она, пожимая массивными плечами. — Я еще не вполне… видишь ли… — она понижает голос и указывает алым ногтем куда-то вниз, — не вполне закончена. (Я рефлекторно слежу за ее рукой.) Но я уже начала курс гормонального лечения, и теперь мне придется прожить год в таком вот виде. А потом лягу в клинику, где мне отрежут самое главное…

Я вижу сочувственные взгляды двух мужчин за соседним столиком и вдруг понимаю, что они разом перестали жевать, бросив свои сосиски и пюре остывать на тарелках.

Прибывает наш заказ, и Фредерика рассказывает мне жалостную историю своей жизни. Я могу только механически кивать в ответ, слушая, как ее мамочка однажды вернулась домой вместе с друзьями и застала семнадцатилетнего сына, одетого в ее комбинацию. Она рассказывает, что ей пришлось вынести в жизни, и мне становится ее жаль. Она рассказывает, как ее постоянно мучила странная мысль, что она живет не в том теле, в каком надо бы… о том, как трудно ей будет прожить год в таком вот половинчатом облике, прежде чем преображение полностью завершится… Ее компания, сообщает она, очень хорошо к ней относится… Впрочем, когда мы уговорили полторы бутылки, я наконец-то слышу правдивую историю. О подлости, мерзости и ревности…

— В последние годы отношение ко мне в компании изменилось. Мне стали урезать гонорары. Мое положение пошатнулось. (Хм, полагаю, всему виной гормоны.) Слушай, отличная отбивная, Трикси. Хочешь попробовать кусочек? — Она неистово трясет вилкой перед моим лицом, и мне приходится солгать, что я не ем мяса. — Да? Ты многое теряешь. Я думаю, сюда нужно бы добавить капельку кетчупа…

— Это все очень интересно, Фредерик… — я тотчас же вижу умоляюще вскинутые брови, — …ка. Но, видимо, твои дела не так уж и плохи, если ты пригласил… ла меня, чтобы обсудить сделку. — Двое мужчин за соседним столиком уже не слушают нас. Они призвали официанта и наперебой требуют счет.

— Ну… — Она откидывает волосы с украшенного серьгой уха. — Если совсем уж честно, я подумала, что мою карьеру может спасти хорошая сделка. Надеюсь, ты не считаешь, что это эгоизм? (Я яростно трясу головой.) Полагаю, это может стать взаимовыгодным сотрудничеством… (Я навостряю уши. Двое мужчин производят поспешную ретираду, пробираясь в сторону выхода.) Как я уже сказала, они урезали мне премии, и я оказалась на мели. Все мои сбережения ушли на одежду и вот это… — Она снова тыкает вниз. — Мне нужно что-то предпринять.

Фредерика смакует глоточек бордо и вновь вскидывает глаза на меня.

— Так что я решила заняться определенного рода делами…

Что-что? Она решилась заделаться проституткой? Хм. Это определенно вызовет ажиотаж. Фредерика нервно вертит в руках салфетку.

— Я слышала, что тебе нужна сделка, и решила подставить под тебя свою компанию. Но мне нужно кое-что взамен…

— Что ж, Фредерика, я могу научить тебя накладывать макияж и садиться на стулья так, чтобы не задиралась юбка… — Проще пареной репы. Две сделки за два дня. Моя работа более чем спасена: она в безопасности на долгие годы. — И между нами, девочками, говоря: я знаю чудесного косметолога. Она в самом деле творит чудеса. Я замолвлю за тебя словечко.

Официант подходит, чтобы убрать пустые тарелки. Ресторан пустеет по мере того, как люди разбредаются по своим банкам и конторам. В углу, над лестницей, висит экран. Идет сводка последних финансовых новостей. Я совсем уж собралась извиниться и подойти послушать, что там делается на мировых рынках, но тут официант приносит включенную в ланч выпивку. Я беру кюммель, и моя железная воля тает как воск.

— Мне кажется, Трикси, ты чего-то не поняла. Мне нужны деньги.

— Да-да. — Я делаю нетерпеливый жест. — Эти детали можно обсудить и позже. О какой сумме идет речь?

— О двенадцати тысячах фунтов.

— Что? — Я едва не роняю кюммель. — Похоже, ты обратилась не совсем чтобы по адресу. Сделка, которую я предполагаю обеспечить своей компании, — это сто миллионов фунтов.

Вот видишь? Именно об этом я и говорю. Сделка компании будет стоить сто миллионов. Но мне, лично мне, нужно двенадцать тысяч. Мне нужна оплата, а не ссуда. — Неожиданно лицо Фредерики густо краснеет, — Чтобы доделать операцию. — Она поднимает свой бокал и откидывается на спинку стула. — Это ничтожная доля от той суммы, что получит твой банк. Думаю, двенадцать тысяч — небольшая цена, особенно если учесть, что это может быть лишь первая из длинной череды сделок.