Грядущая буря - Дэвид Вебер

Баррегос снова кивнул. Не потому, что Розак говорил ему что-то, чего он уже не знал. И, как и полагал адмирал, Орэвил Баррегос знал с самого начала, что его планы потребуют нестандартных ходов. Он видел, что этот шторм назревал давно, даже если он никогда не рассматривал возможность военных действий между Лигой и кем-то вроде Звездного Королевства. Катаклизм, готовый уничтожить высокомерное самодовольство Лиги, собирался стать еще большим шоком для мужчин и женщин, которые думали о себе как о её правителях, чем ожидалось в его первоначальных планах, но для достижения цели он должен был оседлать шторм, использовать его попутные потоки и стихийные вихри.

«Скайдайвинг в грозу никогда не был самым безопасным хобби, не правда ли, Орэвил?» сухо спросил он себя. «Думаю, это время, когда узнаёшь — есть ли у тебя, в конце концов, смелость, чтобы действительно сделать это.

Он снова глотнул вина, думая обо всех годах труда и осторожного планирования, тайной вербовки и привлечения на свою сторону союзников, которые привели его к этому моменту. И, тем не менее, он осознавал, что самым большим чувством, которое он испытывает каждым нервом, является нетерпение.

Никто, кто когда-либо встречал Орэвила Баррегоса, не усомнился бы ни на минуту в его огромном честолюбии. Он сам это понимал, и признавался себе, что принадлежит к тому сорту людей, которые не мыслят себе счастья без обладания властью. В пользу этого мнения говорило то, что он был умнее, лучше, более квалифицирован для обладания той властью, которой обладал, чем кто-либо ещё. И он признавал, что был равнодушен к богатству и всему, что оно могло принести.

Такие качества, в любом случае, прекрасно подходили для кандидатов в комиссары УПБ или губернаторы сектора, и объясняли многое из того, как он поднялся до положения, которое занимал. Но это не объясняло всего, и это было важно, потому что бюрократы, которые приняли его за своего, сделали фатальную ошибку. Они были не в состоянии понять, что, в отличие от них, Баррегос действительно заботился о людях, которыми управлял. И поэтому он увидел гнилость УПБ, и понял, что его злоупотребления неизбежно должны вызвать противодействие протекторатов.

Независимо от успеха ситуации «Сипай», которую он и Луис Розак или другие мужчины и женщины запустят, шторм был неизбежен, и конфронтация Лиги со Звездной Империей Мантикоры могла только приблизить день, когда он охватит всю исследованную галактику. И в этом была суть, не так ли? Когда шторм утихнет, хаос и беспорядок, милитаризм и насилие, которые следуют за крушением любой империи, также пронесутся через протектораты. В том числе через сектор Майя, и его богатства только прибавят привлекательности для бандитов, пиратов, и могущественных военачальников.

Это не должно было случиться с людьми, за которых отвечал Орэвил Баррегос. Ответственность на нём, и это не должно случиться. И для того, чтобы предотвратить это, он и Розак должны были создать силу, противостоящую урагану.

Чтобы остановить военачальников, они должны были стать военачальниками… и самыми большими и злыми парнями в этом закоулке.

— Вы правы, Луис, — сказал он, резко поставив бокал. Он посмотрел через стол на адмирала, который был не просто его сообщником в измене, но его самым близким другом и улыбнулся. — Вы правы. Так что будем считать что моя слабость в коленках прошла.

Розак улыбнулся ему в ответ и поднял свой.

— Я выпью за это. — Сказал он.

Глава 9

— Полагаю, что у нас нет никаких новостей о тех проклятых транспортах с ракетами?

Сто девяносто сантиметров роста, широкие плечи, короткая бородка, сильный подбородок и темные глаза — бесспорно, одно присутствие адмирала флота Массимо Филарета заставляло чувствовать в нём командира. Когда он сердился, то присутствие имело тенденцию становиться активно пугающим. И в настоящее время адмирал Джон Берроуз, начальник его штаба, оценивал настроение адмирала где-то выше «раздражённого» и быстро приближающегося к «сердитому». Остальная часть штаба нашла, что есть места, требующие их пристального разглядывания, а довольно многие, казалось, обнаружили, что обои на их дисплеях стали совершенно захватывающими.

— Нет, сэр. Не получили. — Невозмутимо ответил невысокий светловолосый Барроуз.

Он работал с Филарета достаточно долго, чтобы развить определенную ловкость в управлении адмиралом флота, и, к чести Филареты, тот понимал, что нуждается в таком управлении. Он поднялся до своего сегодняшнего положения не без семейных связей, но, по мнению Берроуза, был также одним из горстки действительно компетентных высших офицеров. Он был трудолюбив, уравновешен, и вникал во все детали, которые слишком многие другие флаг-офицеры, попросту игнорировали или сваливали на и без того перегруженных работой штабистов. Но, в то же самое время, он был человеком страстей, неуправляемых эмоций, и огромных аппетитов, и нуждался в ком-то, кто, как Берроуз, сдерживал бы, уравновешивал его… или, по крайней мере, поправлял. Это было причиной, по которой Джон Берроуз обычно стоял перед раздраженным Филаретой с уверенностью, которая наполняла младший персонал восхищением, обычно сохраняемым для скайдайверов, летающих без антиграва, охотников на крокодилов и других адреналиновых наркоманов.

— Конечно! — Филарета почти рычал, и на сей раз Берроуз просто кивнул, так как оба знали, что ответ на вопрос был известен адмиралу флота прежде, чем он задал его.

От сдерживаемого гнева Филарета крепко сжал зубы и повернулся к умной стенной переборке комнаты брифинга и далёкой яркой искорке звезды под названием Тасмания. Он крепко сцепил руки за спиной и сконцентрировался на обуздании своего характера.

Что он действительно хотел сделать, так это дать волю своему темпераменту. Добрая старая манера поорать до побурения лица помогла бы выплеснуть, по крайней мере, часть гнева, расстройства, и (немного, хотя он не признался бы в этом даже себе), страха, затаившегося внутри него. К сожалению, любое облегчение было бы просто временным, а он не нуждался в том, чтобы показывать собственную внутреннюю борьбу своему штабу.

Особенно не накануне самых масштабных боевых действий в восьмисотлетней истории флота Соларианской Лиги.

— Хорошо, — сказал он, как только достаточно уверился, что справился со своим характером. — Так как мы будем здесь плевать в потолок, пока они не соизволят прибыть, я полагаю, что мы должны посмотреть на результаты вчерашних учений. — Он просмотрел через плечо на адмирала Уильяма Дэниэлса, своего штабного оператора. — Предлагаю начать Вам, Билл.

— Да, сэр.

Кареглазый шатен Дэниэлс работал с Филаретой почти так же долго, как Берроуз, но не был настолько хорош в управлении адмиралом флота, и не мог скрыть своего облегчения от того, что совещание повернуло к чему-то менее болезненному, чем заезженное опоздание кораблей с боеприпасами.

— Сначала, сэр, — продолжил он, — я хотел бы отметить, что оперативная группа Адмирала Хэверти особенно преуспела в противоракетной обороне. Все мы знаем, что РУФ сейчас считает, что кто бы ни устроил разгром в домашней системе манти, он проделал зияющую прореху в их ракетном зонтике, и я знаю, все мы надеемся, что это правда. Если это не так, мы приходим к необходимости повторения действий, выполненных людьми Хэверти. В частности — он активировал свой заранее подготовленный доклад, и в комнате брифингов над совещательным столом появилась статичная голограмма детальной тактической схемы. — я хотел бы направить общее внимание к этому ракетному залпу. — Полет ракетных символов мигал алым на схеме. — Как вы можете видеть, мы настроили параметры моделирования так, чтобы учесть сообщения об увеличении досягаемости, которые получали. Мы всё ещё, конечно, не знаем, какова их фактическая досягаемость, но в этой модели их возможности увеличены на пятьдесят процентов, и мы никого не предупреждали, это случится в своё время. Несмотря на это, тем не менее, если Вы посмотрите на то, что происходит, когда оперативная группа адмирала Хэверти обнаруживает их появление, — он ввёл команду и ракетные иконки начали передвигаться в голографической схеме, — Вы увидите это…

* * *

— Что Вы думаете об анализе Дэниэлса о действиях Хэверти? — Спросил Берроуза Филарета несколько часов спустя.

Они вдвоём сидели в обеденной каюте Филареты, образуя небольшой остров человечества в центре огромного помещения, за остатками роскошного обеда на столе между ними. Берроуза всегда немного удивляло, что Филарета ел с таким аппетитом, как будто больше не получит ни грамма еды. Конечно, адмирал флота всё время работал, и у него были эти… другие интересы.

— Я думаю, он довольно много обозначил, сэр. — Начальник штаба отодвинул свой бокал. — Думаю, что мы, вероятно, должны расширить параметры тренажера — в этом я полностью с вами согласен. — но он был прав в том, как хорошо Хэверти справился в пределах существующих параметров. И, откровенно говоря, у меня есть, как минимум, один вопрос. Как далеко мы хотим продвинуться в моделировании преимуществ Мантикоры в дальнобойности?