Вызываем огонь на себя - Овидий Горчаков

Левая группа подожгла какое-то строение, чтобы осветить дома с гитлеровцами, и вела фланговый огонь. В алом зареве над домами носились ошалелые ласточки.

Правая группа, во главе с самим Данченковым, обрушила весь свой огонь на «ночной санаторий». На земле, окруженные партизанами, виртуозы высшего пилотажа потеряли голову. «Крылатых любимцев фюрера», увешанных Железными крестами асов, «героев» налетов на Москву, охватила паника — в одном белье, осыпанные известкой, выпрыгивали они спросонок из окон, выскакивали из дверей, всюду попадая под разящий огонь невидимого противника. Немногим немцам удалось спастись бегством. Партизаны перенесли огонь на пустые машины, били зажигательными пулями — машины вспыхивали яркими факелами. Минут через тридцать пять — сорок с «ночным санаторием» было покончено.

Ночью на авиабазе полковник Дюда объявил тревогу. Впервые это была не воздушная тревога. Комендант направил на выручку летчиков в Сергеевке крупные части гарнизона. Но грузовики с солдатами и фельджандармами остановились перед разобранным мостом. Пока партизаны добивали асов в Сергеевке, немцы выясняли, кто разобрал мост. Оказывается, сам начальник авиабазы разрешил разобрать мост для ремонта по просьбе местного старосты. Начальнику было невдомек, что староста был ставленником партизан. Солдаты сещинского гарнизона помчались в объезд и добрались в Сергеевку, когда в парке на месте здания «санатория» дымили одни развалины.

Ранним утром из Сещи, из Дубровки, из Рославля примчались санитарные машины. Жителям Сергеевки запретили в тот день выходить из домов, чтобы они не видели трупы летчиков. До полудня немцы вывозили в Сещу и Рославль убитых целыми экипажами, целыми звеньями и эскадрильями на санитарных автобусах. Был тяжело ранен один генерал люфтваффе — он умер, когда его везли в Сещу.

Так закончилась советско-польско-чехословацкая операция «Маленький Грюнвальд».

Благодаря подпольщикам партизаны одержали эту победу малой кровью. Они отошли на рассвете, когда в небе показались немецкие самолеты. Только тогда ожил один немецкий пулемет… Партизаны спешили к лесу, неся смертельно раненного товарища — Костю Емельянова…

На следующий день, спасая свой престиж, немцы пустили слух, будто на Сергеевку напал крупный диверсионный десант Красной Армии. Начальник авиабазы объявил, что советский десант и партизанские «бандиты-налетчики», потеряв около трехсот десантников и партизан, убили в Сергеевке тридцать героев люфтваффе.

Судя по всему, полковник Дюда и начальник службы безопасности Вернер, спасая свою шкуру, свой престиж, полюбовно договорились именно так представить сергеевский разгром и обмануть и своего командующего и самого рейхсмаршала Геринга.

В этот день наши солдаты на передовой, где-нибудь под Кировом или Жиздрой, с удивлением поглядывали на ярко-голубое июньское небо, спокойное, чистое, непривычно мирное. Чего-то запаздывает нынче фашист!… Немецкие авиамоторы не заглушали пения птиц…

Мстя за гибель своих камрадов, уцелевшие асы Сещи яростно бомбили лес, сыпали бомбы на землянки горелой партизанской деревни Бочары, на рабочий поселок Задня. По определению майора Рощина, во время этих террористических налетов немцы сбрасывали на избенки бомбы весом в две тонны, тонну и полтонны…

В капонирах на Сещинском аэродроме стояли рядами зачехленные самолеты. Они не полетели ни в тот день, ни в следующий сеять смерть за Кировом, Сухиничами и Орлом. Целых десять дней почти бездействовала Сещинская авиабаза, вяло защищалась от воздушных налетов. Пусть знают не только бывшие бойцы «Десятки», но и тысячи москвичей, живших в ту пору в Москве, что они, возможно, обязаны жизнью отваге Ани Морозовой, бесстрашию Яна Маленького и Венделина Роблички, последнему скромному и смертному подвигу партизана Кости Емельянова…

Это был второй звездный час в жизни Ани.

Говорят, в жизни человека — да и то только, если он настоящий, если он везучий, счастливый человек, — бывает один звездный час. Ничего подобного! Это был Анин второй звездный час!…

Об этом партизанском ударе по люфтваффе мне подробно рассказал бывший командир партизанского отряда, ныне полковник запаса Федор Семенович Данченков. «Потери противника мы не могли подсчитать в ту ночь, — писал мне Данченков, — но через два дня чехи и поляки прислали мне из Сещи точные сведения: немцы были уничтожены почти полностью. Было убито и ранено 220 гитлеровцев, сожжено 36 автомашин, преимущественно автобусов… Всех убитых офицеров немцы отправили в цинковых гробах из Рославля в Германию — в то время они еще позволяли себе такую роскошь…

Исключительно большую роль в этом разгроме сыграли поляки и чехи. Без их точной разведки вряд ли бы в то время решился я напасть на Сергеевку…»

Разгром «ночного санатория» под Сещей не на шутку встревожил гитлеровское командование.

— Я знаю только один способ борьбы с подпольщиками и партизанами, — упрямо заявил Вернер полковнику Дюде, — вычерпать море, и тогда вся рыба подохнет.

На Сещинский аэродром из ставки Гитлера прилетел кавалер Рыцарского креста майор фон Бюлов, адъютант фюрера по авиационным вопросам. Он обязал коменданта усилить оборону всей сещинской зоны, направил десятки самолетов бомбить партизанские леса в отместку за нападение на Сергеевку.

Вскоре после сергеевской операции Венделин Робличка и поляки предупредили партизан: гитлеровцы готовятся бросить кадровые войска против смоленских и брянских партизан. А еще через несколько дней Шура Чернова, разведчица Данченкова, принесла от Верного подробное донесение огромной важности для клетнянских отрядов…

План карательной акции, все подробности трех маршрутов наступления карателей своевременно передал Верный партизанам. Опытный каратель, полковник, специально прибывший из Смоленска, повел на партизан два полка гренадеров и полицию, специально обученную действиям в лесных условиях. Над лесом летали разведчики, пикировали «юнкерсы» с Сещинского аэродрома. Но, зная планы гитлеровцев, отряды Рощина и Данченкова правильно расставили свои силы и, ударяя в самые уязвимые места, смешав все карты гитлеровцев, успешно отразили их наступление. Оберст-каратель убрался ни с чем, увозя десятки убитых и раненых гренадеров и полицаев.

— Сколько гитлеровцев убито и ранено? — спросил Данченков своих командиров.

Те развели руками — пойди сосчитай точно убитых и раненых врагов в скоротечных лесных схватках!

Через день-два Данченков получил точные данные от Верного:

«Немцы потеряли убитыми 168 солдат и офицеров. Количество раненых узнать невозможно, так как они поступили не в сещинские лазареты, а в госпитали Рославля. Командующий карательной экспедиции объявил, что "лесные бандиты" полностью уничтожены, захвачено много пленных. Но в Сещу немцы вернулись только с коровами, курами да дровами для кухни…»