Замерзшие (ЛП) - Дженнифер Л. Арментраут

Сидни

Я торопилась по лестнице в ванную. В гостиной и моей спальне гораздо холоднее. Начинало темнеть, хотя прошло лишь несколько часов после полудня. Я прошла в ванную, закрыла за собой дверь. Света из окна над душем было достаточно, чтобы разглядеть, что не так.

Стоя напротив зеркала, я медленно сняла свитер и вздрогнула, когда присмотрелась.

Моя бедная грудь!

Маленькие, ярко-красные порезы располагались очень близко к соскам. Кровоподтеки — на груди и верхней части живота. Я пробежалась по нему рукой и вздрогнула. Прямо над пупком застрял маленький осколок стекла. Операция или наложение швов не требуются, но при виде крови мне становилось плохо. От боли еще хуже. Я ее не переношу, никогда ничего не ломала и глобальных проблем в жизни не испытывала.

Я переступила с одной ноги на другую, держа подальше щипцы, пока моя рука висела над осколком. Я смогу. Мне нужно просто удалить его. И все. Ничего такого. Но я даже занозу не могу вытащить, не попросив маму или Андреа.

Я потянулась, но затем съежилась, отводя руку. Я продолжала и продолжала как минимум 5 минут, пока не запрокинула голову и не издала громкий стон разочарования.

— Сид? Ты тут?

Подпрыгнув от звука голоса Кайлера, я ударилась бедром о край раковины.

      — Дерьмо!

Дверь открылась, и моя голова еле-еле избежала удара об нее. Я вскрикнула, скрещивая руки на груди — не уверена, что тут есть смысл, ведь 10 минут назад он и так все видел, — Кайлер ворвался в ванную, как будто собирался разобраться с бешеным медведем.

Его темные глаза осмотрели каждый открытый дюйм моего тела. Затем он оказался прямо передо мной, хватая меня за плечи.

— У тебя кровь.

Он взбешен.

Кайлер сузил глаза, сжав челюсть.

— Ты говорила, что в порядке.

— Так и есть, — тихо произнесла я.

— Когда у человека идет кровь, это обычно значит, что он не в порядке. — Он покачал головой, убирая руки с плеч. — Боже. Сядь и дай о тебе позаботиться.

— Я не могу сесть, — содрогнулась я.

Он опустил голову, и теперь наши глаза были на одном уровне. Слишком близко, не могу различить разницу между его зрачками и радужкой.

— Почему ты не можешь сесть?

Я переступила с одной ноги на другую, чувствуя себя незащищенной без кофты.

— Осколок застрял в коже, и сидение все только усугубит.

— Что? — прокричал он, и я отшатнулась. — Почему ты не сказала раньше, черт возьми?

— Я не знала, что он застрял, и вообще это не так уж и страшно, но…

— Но ты не переносишь даже занозы. Бог мой, Сид… где он?

Я указала туда, где находилось стекло.

Кайлер опустился на колени, и мои глаза расширились. Грязные мыслишки заполнили мозг, что совершенно не в тему, но пуговица на джинсах все еще расстегнута и, ну…

— Я не вижу, — сказал он. — Надо спуститься вниз, там больше света.

— Я…

— Ты не в порядке, и ты не будешь спорить со мной.

Он потянулся и достал полотенце с полки, оборачивая им мои плечи и скрещивая его на груди.

— Пошли.

Осознавая, что он легко может стащить меня с лестницы, я последовала за ним через спальню в гостиную. Сказав подождать, Кайлер исчез в ванной и вернулся с перекисью и маленькой аптечкой в руках.

Я вздохнула. Будет отстойно. Могло быть и хуже, знаю. Он мог доставать пулю.

В итоге мы оказались на кухне, что испугало меня. Здесь слишком много окон, но выбора-то нет.

Кайлер расположился так, что я оказалась и под окном, и он мог меня видеть. Снова опустившись на колени, он убрал края полотенца и нахмурился.

— Блин, это стекло.

— Говорила же.

Он наклонил голову и несколько прядей волос упали на лоб, пока он рылся в аптечке.

— Ты не можешь с ним оставаться, Сид. Заработаешь инфекцию.

— Я и не собиралась. Просто надеялась, что моя кожа, ну, быстро и естественно избавится от него.

Он рассмеялся, вытаскивая пинцет и заставляя меня затаить дыхание. Картинки, где я ребенком убегаю от мамы каждый раз, когда она доставала этот предмет пыток, затопили меня. Он держал его в своих изящных пальцах, когда поднял голову.

— Ты немного зеленая, Сид.

— Не люблю пинцет, — хныкнула я.

Появилась небольшая улыбка.

— Больно не будет.

— Так все говорят, но я знаю правду. Будет больно, потому что ты начнешь ковырять и…

— Я не собираюсь ковырять. Я вытащу быстрее, чем ты успеешь опомниться. Обещаю.

Мне хотелось выбежать из комнаты, но пришлось заставить вести себя как взрослый человек.

— Окей.

— Ты звучишь жалко, — отметил он, заправляя края полотенца в мои джинсы и обнажая живот. Он разместил пальцы по обеим сторонам от стекла и натянул кожу.

Пинцет нацелился на мою кожу, и отпрянула.

— Ты большая девочка, перестань дергаться.

— Ох, заткнись.

Он усмехнулся.

— Если будешь отскакивать от меня каждый раз, то мы не скоро закончим. Делаешь только хуже.

Он звучал вполне логично, но в данный момент логика была моим врагом. Я умудрилась отползти на целый фут, пока не оказалась зажатой между стойкой и ним. Он попытался отвлечь меня.

— Я попробовал воспользоваться телефоном и позвонить в главный дом. Ну, знаешь, чтобы расспросить, не было ли у кого проблем с окнами и психами на снегоходах.

— Ага. — Я одержимо смотрела на его склоненную голову.

— Мне не удалось дозвониться. Видимо, буря поработала и с телефонной связью. Даже в долбанный интернет не зайти, но из того, что я помню, сильный снег будет валить еще день, а потом постепенно прекратится.

— Как думаешь, насколько долго они будут расчищать…

Я почувствовала щемящее ощущение, отчего вскрикнула.

Кайлер вскинул голову.

— Извини, но есть хорошие новости, малышка. Я вытащил его. — Он помахал пинцетом. — Видишь? Не так уж и ужасно.

— Ты прав. — Я улыбнулась, когда он вернулся обратно к порезу. — Спасибо.

— К вашим услугам. — Он взял перекись и ватный шарик. — Вероятно, день уйдет на расчистку шоссе и еще один на дороги вокруг.

Начало немного жечь, когда он прикоснулся к порезу.

— Еще три дня?

— Наверно. — Он грациозно поднялся и поставил бутылку на стойку вместе с двумя ватными шариками. — Давай посмотрю на все остальное.

Я побледнела.

— Стекол больше нет.

— Извини, конечно, но думаю, ты врешь, чтобы избежать пинцета. — Он наклонил голову вбок, а мое сердце подскочило. — Хочу увидеть остальное.

Что означает — я должна выставить напоказ свою грудь. Чуть ранее он был с ней очень ласков, но сейчас все по-другому. Мы словно в пузыре. Он не поднял речь о произошедшем между нами. Как и я.