Встречная-поперечная - Антонина Циль

что грамотный работник лучше забитого и неграмотного) и общие кухни с горячей едой. У себя она одной из первой ввела строгое соблюдение рабочего законодательства, ведение трудовых книжек и кассу взаимовыручки. Потому люди к Осининой шли охотно.

— Но нужно всегда помнить, кто предан, а кто руку кормящую укусить способен, — со вздохом усталости констатировала Маргарита Романовна по дороге домой. — Большинство укусят, если слабину почуют. Таково мнение о женском управлении: баба без мужика – существо слабое, обмануть сами боги велят. А когда удостоверяются, что у меня не забалуют – гневаются праведно, а не раскаиваются, дескать, влезла в мужской мир, так не заносись.

Когда Маша, немало впечатленная увиденным, вернулась домой, Марфуша не находила себе места. Горничная пришла с ярмарки и застала в доме Арима, который чистил от ила хозяйскую тачку. На вопрос, зачем брал и где так изгваздал, слуга пробухтел, что молодая хозяйка в курсе, а потом как сквозь землю провалился. А в курсе чего то, Марья Петровна?

— Ты к Левецким заходила?

— Как приказывали. Записку Игнату отдала. Он сказал, обо всем позаботится.

— Водяной! — догадалась Маша, вскочив из-за стола. — Они его привезли!

И верно: нынешний хозяин пруда был доставлен на место нового поселения. Был он не очень доволен – сидел на коряге и курил свою трубку, хмуро оглядывая новые владения.

Но увидев, с какими уважением и радостью поприветствовала его Маша, не ожидавшая столь скорого решения проблемы, смягчился, принялся описывать ситуацию и возможное оной развитие:

— Роголистник я посадил, окромя него ничто помочь не сможет. Поворожил. Если вскорости вода от черноты расходиться начнет, значит, возымела действие моя ворожба. Кикиморы подраспустились без хозяина, спорить осмеливаются… так их ужо приструнил. Князь пообещал сыновей расселить, уже распорядимшись. Хороший у нас князь, тихий, но понятливый. Вороний камень при мне, так что договор соблюден. Ты токма про внучек моих не забудь.

Вороний камень оказался куском железной руды. Любава передала его водяному через внука. Края камня и впрямь походили на черное воронье крыло. В чем состоял сакральный смысл оберега, Маша так и не поняла.

Ну и бог с ним, с камнем. Главное, уже к утру вода в пруду посветлела. И со стороны настила и беседки нерешительно завели песню лягушки.

Первым, что услышала Маша, проснувшись, был ветер, гуляющий в тростнике у пруда. А ведь раньше даже малейший ветерок к застывшей воде не приближался.

Маша села, потянулась в постели, ступила босой ножкой на пол и поежилась. Прохладно, однако ж. Пора печи готовить к зиме. Аким Фалантьевич говорил, печника привезет – трубы на тягу проверить.

Вспомнился Маше таинственный Арим. Имелись у нее насчет него кое-какие соображения, но для проверки требовался удачный случай. А пока нужно Игнату записочку передать. Поблагодарить и… словеса! Не все еще словеса с причерками написал Маше камердинер князя – обещал, что еще знает.

Маша спустилась к завтраку, напивая радостную песенку. Выпила чай со сливками и откушала вареное яичко. Только заикнулась о поручении, Марфуша покраснела и уперла руки в боки:

— А не пойду, барышня! Вот не уговаривайте.

— Это почему? — нахмурилась Маша.

— Игнат ваш… черт блудливый! Все они, красавцы писаные, об одном только думают!

— Марфуша, ты чего? — растерялась Мария Петровна.

— А вот чего! Как пришла, этот… окаянный глазки мне строить начал. И все комплиментами, и все словами грамотными! Мол, вашей матушке зятек не требуется? Ну я и брякни: требуется еще со вчорого дня. А он… целоваться полез! Так я и огрела по губе! Вдрызг разбила! А что? У меня рука тяжелая! Ужо ему! Побоится к честным девушкам с лобызаньями приставать!

— Ты… ты видно ошиблась, — пролепетала побледневшая Маша. — Это точно был Игнат? Как он выглядел?

— Да как! Хорошо выглядел, кровь с молоком, глаза зеленые и улыбаются все время! И хитрющие! — Марфа покраснела еще сильнее. — Свиданье мне назначать начал! Мямлил что-то! Сам-то платочек ко рту прижал и мямлит. И смеется, ирод!

— Зеленые… глаза? — мертвым голосом переспросила Маша.

— Ага, и родинка над губой, как у девицы. Говорили мне сестры: держись от слуги князя подальше! Не одну девку с ума свел.

— Понятно, — Маша медленно поднялась и пошла к дверям.

— Барышня, а творожку?

— После.

Очнулась Маша у пруда. За ночь вода посветлела. У берега зацвела одинокая кувшинка.

«В город нужно, — подумала Маша. — Наядидкам бусиков купить. В город…»

Самым ранящим было для нее то, что Марфуше Игнат… понравился. Это было заметно. Несмотря на причитания горничной, в ее глазах горел знакомый огонек. Михаила Остаповича дочка тоже вот так жениха ругала… с восхищением, мол, и болтлив тот, и цитатами из книг сыпать любит…

На поверхности воды появилась голова кикиморы:

— Разговор наш продолжим, ведающая?

— Не сейчас, — только и смогла вымолвить Маша. — Завтра.

Кикимора побулькала и исчезла под водой, напоследок поглядев… сочувственно.

***

Иван Леонидович Левецкий сидел за столом и разбирал утреннюю почту. Пришло письмо из Петербурга с предупреждением об очередном закрытом собрании акционеров «Афины». Иван не поедет. Пошлет доверенного и пусть тот продаст акции, пока они в прибыли. Интуиция подсказывает, что предприятие достигло своего пика. Куда они собираются двигаться с таким отношением к работникам? Везде стачки гремят, скоро и до «Афины» докатятся.

Письмо от деда. Сообщает о скорейшем визите. И Любушку привезет. Вот и славно. У Ивана к деду серьезный разговор. Тот, конечно, разгневается. Уж больно хотелось старику, чтобы Иван женился на фрейлине Ягумской. Но сердцу ведь не прикажешь.

Вошел Игнат, развел руками, состроив скорбную гримасу. Значит, записки от Марьи Петровны еще нет. Поехать самому, без предупреждения? Заодно и объяснится.

Маша, разумеется, будет зла, как в том разговоре с Любавой, когда дело коснулось ее отца. Ей идет, когда она злится… глаза молниями сверкают, брови дугами выгибаются… ох и достанется Ивану за шалость!

— И что у нас с мордою лица? — иронично поинтересовался княжич у камердинера. — Опять от девок прилетело?

Игнат покачал головой, словно сам удивлялся:

— Не поверите, Иван Леонидович! Такая девица попалась… скорая на расправу. А я ж ничего не сделал, я ж только чмокнуть в щечку хотел!

— Прекращал бы ты, а.

— Так прекращу, ваше сиятельство. Как оженюсь, так сразу и прекращу.

— А лицо не жалко? Думаешь, до свадьбы заживет, если его каждый