Телефонный звонок с небес - Митч Элбом

– Я хотела помогать церкви. – У нее участилось дыхание.

– Не надо так волноваться, миссис Палт. Вы присядьте, и давайте спокойно поговорим.

Но она осталась стоять и, давясь словами, продолжала:

– Я больше не в силах управляться с этими звонками. Звонят отовсюду. И все хотят исчерпывающих ответов. Я пытаюсь им объяснить, что я всего лишь церковный секретарь и ничего не знаю. А они меня не слышат и требуют, требуют. Кто плачет, кто кричит. Я… я просто не знаю, как мне быть. Люди рассказывают о близких, которых потеряли, и просят… устроить разговор с умершими! Можно подумать, что это зависит от меня. Я пытаюсь им это объяснить. Они не слышат. А есть такие, которые так и говорят: «Ваша церковь распространяет ложное Евангелие». Да как у них язык поворачивается? Мне за все годы и в голову не приходило… Вечером я едва доползаю до дома и валюсь на кровать. На прошлой недели была у врача. Он измерил мне давление… Очень высокое. Норман уже начал за меня волноваться… Пастор, честное слово. Я не хочу вас оставлять. Я была бы рада и дальше работать. Но не могу. Эти звонки меня в могилу сведут. Простите, ради бога.

Она разрыдалась. Слезы мешали ей говорить. Пастор Уоррен заставил себя улыбнуться:

– Я вас понимаю, миссис Палт.

Он подошел и положил руку ей на плечо. За дверями кабинета не смолкали телефонные трели.

– Бог простит меня? – шепотом спросила миссис Палт.

«Гораздо раньше, чем меня», – подумал Уоррен.

Джек Селлерс включил мигалку на крыше полицейской машины и даже на миг активизировал сирену. Верующие на лужайке перед домом Тесс зашевелились и задвигались. Джек вышел наружу.

– Доброе утро, – суровым тоном поздоровался он.

Ему ответили несколько голосов.

– Что вы тут делаете?

Джек не сводил глаз с входной двери. На самом деле он хотел того же, что и все эти люди: чтобы Тесс вышла на крыльцо.

– Мы молимся, – ответила тощая как жердь женщина.

– О чем?

– О ниспослании нам звонков от наших умерших близких. Хотите помолиться с нами?

Усилием воли Джек выбросил из головы все мысли о Робби.

– Вы не имеете права устраивать моления на чужих лужайках.

– Инспектор, вы верующий человек?

– Во что я верю, значения не имеет.

– Ошибаетесь. Очень важно, во что человек верит. Вы не исключение.

Носком ботинка Джек разгреб снег. Сначала эти протестующие возле дома Кэтрин Йеллин. Теперь – фанатики возле дома Тесс. Он и представить себе не мог, что в маленьком сонном Колдуотере ему придется сдерживать людские толпы.

– Вам необходимо разойтись, – сказал Джек молящимся.

– Не прогоняйте нас. – Вперед вышел парень в зеленой теплой куртке. – Мы же не делаем ничего плохого.

– Мы всего лишь хотим молиться, – добавила девушка, стоявшая на коленях.

– А я ведь читал о вас! – воскликнул парень. – Вы тот самый полицейский. Вашей жене звонит ваш сын. Она избранная. Как же вы можете прогонять нас?

– Моей бывшей жене, – отвернувшись, уточнил Джек. – И вообще, это вас не касается.

Дверь открылась, на пороге показалась Тесс в поношенных джинсах и синих сапогах, а сверху наброшен красный клетчатый плед. Волосы были убраны в конский хвост. Джек старался на нее не смотреть.

– Вам нужна помощь? – издали крикнул он.

– Они мне не мешают! – Тесс обвела глазами собравшихся и покачала головой.

Лица молящихся сразу обернулись в ее сторону. «Можно мне к вам заглянуть?» – жестом поинтересовался Джек. Тесс кивнула, и он направился к крыльцу. Толпа молча расступилась. Джек к этому привык: люди всегда так себя вели, когда он был в форме.

Внешне Джек вполне соответствовал образу зрелого, опытного полицейского: плотно сжатые губы, сильный подбородок, глубоко посаженные проницательные глаза. Но нельзя сказать, чтобы он страстно любил свою работу. Его отец был полицейским, и дед тоже. Когда Джек вернулся из армии, в семье решили, что и он пойдет по проторенной стезе. Так оно и случилось, но не в Колдуотере, а в Гранд-Рапидсе, где Джек целых шесть лет проработал участковым. Потом у них с Дорин родился Робби, и они переехали в Колдуотер. Оба мечтали о тихой жизни в маленьком городке. Решив, что полицейской службы с него достаточно, Джек открыл магазин для садоводов и огородников.

– Лучше работать на себя, – объявил он отцу.

– Коп – всегда коп, – ответил отец.

Магазин оказался убыточным, и через три года Джеку пришлось его закрыть.

– Не всем быть бизнесменами, – сказал отец.

Джек решил, что с него хватит экспериментов, и вернулся к семейной профессии, поступив в колдуотерскую полицию. К тридцати семи годам он стал начальником местного отделения. За все восемь последующих лет ему ни разу не приходилось стрелять. Даже оружие он вынимал всего шесть раз. И то однажды, приехав по вызову, он обнаружил в подвале не взломщика, а лису.

– А почему вы не выступили на собрании горожан? – спросила Тесс, угостив его кофе.

– Сам не знаю. Может, страх не позволил. Может, моя работа.

– Приятно слышать честный ответ.

– Сын говорит, что я должен рассказывать всем. О небесах… Он повторяет это всякий раз, когда звонит.

– Мама говорит мне то же самое.

– Может, своим молчанием я его подвожу?

– Не знаю, – пожала плечами Тесс. – Мне теперь кажется, что все остальное потеряло смысл. «Эта жизнь – всего лишь зал ожидания». Моя мама на небесах. Настанет время, и я снова ее увижу.

– Знаете, я вдруг понял: я всегда в это верил. Или говорил, что верю.

Джек двигал пустую чашку по столу.

– Возможно, вы интуитивно это знали, но вам хотелось доказательств, – сказала Тесс.

– И теперь они у меня есть?

Джеку вспомнился разговор с армейскими друзьями Робби. «Конец – это вовсе не конец». Простая фраза зацепила его и не давала покоя.

– Даже не знаю, есть или нет.

– Скажите, вы были хорошим отцом? – вдруг спросила Тесс.

Джек слегка улыбнулся. Такого вопроса ему не задавали, да еще, что называется, в лоб. Он вспомнил, как в свое время согласился с желанием Робби пойти в армию и даже одобрил выбор сына.

– Думаю, что не всегда, – признался он Тесс.

– И опять – честный ответ.

– А вы были хорошей дочерью?

– Тоже не всегда, – улыбнулась она.

В отношениях Тесс и Рут было несколько бурных лет. Когда Тесс окончила школу и поехала учиться, ее красоту быстро заметили. Появилась целая вереница поклонников. Никто из них Рут не понравился. Это были годы женской конфронтации между дочерью, идеализировавшей отца, которого она не знала, и матерью, сытой по горло выкрутасами бывшего мужа.

– Ты пытаешься меня учить, а сама не сумела выстроить отношения с мужчиной! – однажды в запале крикнула матери Тесс.

– Тебя окружают не мужчины, а мальчишки, – возразила Рут.

– Не лезь в мою жизнь!

– Я пытаюсь уберечь тебя от глупостей!

– Я не нуждаюсь в твоей защите!

Их разговоры становились все более бурными. Окончив колледж, Тесс попыталась строить жизнь самостоятельно, но ни с одним из троих ее мужчин отношения не сложились. Возвращаться в Колдуотер она вообще не собиралась, пока однажды – Тесс тогда было около тридцати – мать ей не позвонила и не спросила, помнит ли она телефон некой Анны Кан.

– Зачем она тебе понадобилась? – удивилась Тесс.

– Как зачем? У нее же в эти выходные свадьба.

– Мама, что за шутки? Анна выходила замуж, когда мне было пятнадцать.

– Не говори чепухи! Лучше подскажи мне ее номер.

Это было ранним проявлением болезни Альцгеймера. Заболевание развивалось очень быстро. Врачи сказали Тесс, что ее мать нуждается в постоянном присмотре. Женщины в таком состоянии становятся рассеянными, теряют ориентацию в пространстве и забывают об элементарной безопасности. Есть риск, что миссис Рафферти вдруг перепутает окно с дверью или станет переходить улицу, не обращая внимания на несущиеся машины. Врачи посоветовали Тесс нанять сиделку или найти для матери компаньонку, которая поселилась бы в доме. Слушая их, Тесс думала о другом. Всю жизнь ее мать превыше всего ценила собственную независимость. И теперь прогрессирующая болезнь будет шаг за шагом лишать Рут этой драгоценности.

Тесс вернулась в родной дом, где началась их совместная независимая жизнь.

Отношения между Салли и его матерью были иными. Мать спрашивала. Он отвечал. Мать анализировала сказанное и делала выводы. Сын их отрицал.

– Чем ты занят? – спросила она как-то вечером.

Джулз в это время ел, а Салли сидел на диване, погруженный в свои записи.

– Проверяю данные.

– По работе?

– Где-то да.

– Заказы на рекламу?

– Вроде того.

– И чего это они так заинтересовали тебя?

Салли поднял голову. Мать стояла возле дивана в свой любимой позе – со скрещенными на груди руками.

– Если люди хотят говорить с призраками, не мешай им.

– Откуда ты узнала, что я…

– Салли…

Этого оказалось достаточно.