Добрая фея короля Карла - Владимир Васильевич Москалев

– Я не называла ее так… Мне просто показалось… Я подумала, что… но ведь я могла ошибиться; и я ошиблась, верно ведь? Ну, скажи, что это так! Что же ты молчишь? Скажи, и я забуду, словно и не было ничего.

– Да, ты ошиблась, Анна, и ты должна признать это здесь же и сейчас.

Неожиданно вдова охнула и схватилась рукой за голову.

– Что, опять донимают боли? Так обратись к священнику, он пропишет тебе вместо двадцати молитв читать пятьдесят.

Лицо графини исказила гримаса страдания.

– А чтобы у вас больше не осталось сомнений… вот! – И Эльза, как добрая христианка, не имеющая ничего общего с нечистой силой, перекрестилась правой рукой.

Брат кинул на сестру выразительный взгляд.

– Ну, теперь ты убедилась?

Последний довод окончательно развеял страхи мадам де Монгарден. Она глубоко вздохнула, точно Сизиф, вкативший наконец в гору злосчастный камень. Теперь надо было выкручиваться из создавшегося неловкого положения: женщина, сидящая напротив, ей нужна. И Эрида[16] в тот же миг уступила место одной из харит.

– Не сердись на меня. – Садясь и глядя на Эльзу теплыми глазами, Анна сжала в руках ее ладонь. – Сама не знаю, что на меня нашло. Эти церковники кому хочешь заморочат голову ведьмами, шабашами и еще черт знает чем. Я суеверна, как и все. Разве можно винить меня в этом?

– Больше знаний бы вам, и не пришлось бы извиняться. Но Церкви удобно держать человека в невежестве: там, где начинается знание, кончается суеверие – то, чем она воздействует на паству, нагоняя страх и поклонение созданному ею Божеству.

– Ах, как ты права, – вздохнув, опустила плечи графиня; казалось, она пропустила мимо ушей последние слова собеседницы. И тут внезапно встрепенулась: – Созданному Божеству?.. Ты полагаешь, стало быть, что не Бог создал человека, а наоборот?.. Так ли я поняла тебя?

– Человеку нужна религия; он не может жить без веры. Он готов верить во что угодно, кроме самого себя, своего разума, сил. Религия полезна для тех, кто стоит у власти: это ли не способ держать в узде непокорных, пугая их муками ада? Из народа выжимают все соки, но он должен терпеть, ибо окутан тьмой. Невежество – вот символ правящей власти, избравшей себе в попутчицы верного союзника – Церковь, это сборище воров и обманщиков всех мастей.

Графиня поспешно осенила себя крестом, но ввязываться в спор теперь уже поостереглась. И все же решила уточнить в силу охватившего ее любопытства (голос, правда, был уже не резок, скорее мягок):

– Но если, как ты утверждаешь, не Бог создал человека, а наоборот, то как же природа: лес, вода, звери? Кто создал все это?

Не раздумывая, Эльза ответила, как учила Урсула, как твердо уверовала в это она сама:

– Природа вечна! Она уже существовала, когда человек даже понятия не имел ни о Боге, ни о Сыне, ни о Святом Духе.

Вдова захлопала глазами и в замешательстве перевела взгляд на брата, словно призывая его в свидетели, что в эту минуту прозвучало богохульство. Но тот лишь рассмеялся:

– Вот видишь – никакого ведовства и упоминания о дьяволе. А что еретические взгляды – так я их только поддерживаю. Сама спроси любого: что скажет он о церковниках? И услышишь в ответ: «Шайка обманщиков и пройдох во главе с папой».

– Гастон! Что за речи?

– А что тебя удивляет? Вот тоже новость! Или ты впервые услышала высказывание брата об этом сборище ловкачей, уверяющих стадо овец, будто бы после смерти есть вечная жизнь? Да ничего подобного! Умер человек – значит, умер; нет его и никогда больше не будет.

– Но имеется в виду душа, – попробовала возразить сестра, – ведь это она обретает жизнь вечную.

– Где? На каком облаке, на том или на этом? В каких таких райских садах, которых никто никогда не видел и не увидит? Да и что за жизнь без тела, кому она нужна? Оставь, Анна, химеры святош. Тебе прекрасно известно, что я не верю в эти выдумки, а также в иконы и кресты – куски дерева и больше ничего. Меня всегда удивляло поведение Христа. Была охота дать прибить себя к деревяшке во искупление каких-то там грехов человечества! А Его изречения? «Подставь правую щеку, когда ударят по левой». Или вот: «Кто любит мать и отца более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня». Ну не глупость ли это?

– Гастон, перестань! – с укором посмотрела Анна на брата. – Чего доброго, гостья подумает, что попала в общество еретиков. – И уже мягче, переведя взгляд: – Мой брат прочел Священное Писание и сделал вывод: оно достойно только того, чтобы от души посмеяться над ним.

– Должно быть, именно поэтому верующим запрещено иметь Библию, мадам, – заметила Эльза.

– Браво! – захлопал в ладоши Ла Ривьер. – Клянусь моей булавой, такому высказыванию позавидовал бы Цицерон!

Сестра с некоторым укором, но со смешинкой в глазах глядела на брата.

– Гастон у меня безбожник, тут уж ничего не поделаешь, – со вздохом вскинула она брови. – Я давно махнула на него рукой и не сержусь, опасаюсь только, чтобы он не высказывал своих взглядов при духовенстве. Он у меня один, и другого не будет, а потому я не горю желанием смотреть, как он будет корчиться в пламени костра. Тем не менее он слушает мессу и даже крестится.

– С детства не переношу жару, – послышалось с пола.

– Таких, как он, немало среди рыцарей, и это не секрет, – продолжала графиня де Монгарден. – Но оставим это… Ах, опять проклятая головная боль… – Она потерла виски. – Как это изнуряет. Слава богу, болит не сильно.

– Давно это с вами? – наморщила лоб Эльза. – Я спрашиваю, чтобы подобрать нужную траву и знать дозу.

– С того дня как я вернулась в свой замок, который был моим приданым. Меня всегда угнетала мысль: не слишком ли жирный кусок достался графу?

– Стало быть, приданое вернулось к вам?

– По закону родовое поместье как в случае развода, так и в случае смерти мужа возвращается к его супруге. Но сейчас не об этом. Скажи, Эльза, какие еще тайны природы открыты тебе? Догадываюсь, не только с болезнями умеешь справляться. Ах да, кажется, ты говорила, что можешь предсказывать погоду. Но как же это, не расскажешь ли? Хотелось бы об этом знать.

– Вот несколько примеров, мадам; быть может, это вам пригодится. Приходилось ли вам видеть, как курица или гусь стоят на одной ноге?

– На одной ноге? – искренне удивилась мадам де