Спиной к Западу. Новая геополитика Путина - Уолтер Лакер

удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей. О, народы Европы и не знают, как они нам дороги!»

Нелегко представить себе речь такого рода 140 лет спустя. Достоевский не был бы арестован – эти времена прошли, но организаторы пожалели бы, что пригласили его, и со стороны слушателей раздалось бы немало неодобрительных возгласов или свиста.

Церковь не отлучила бы его, но его предупредили бы, чтобы он не повторял такие неподобающие, ложные, почти богохульные заявления.

Государственная партия

Современные лидеры России еще в их юности узнали, что сильная политическая партия была необходима как приводной ремень для управления страной. Пока были выборы и другие приправы демократического режима, партия была необходима, чтобы мобилизовать массы и вести пропаганду, чтобы передавать послание правящей страты народу. Горбачев в последние годы своего правления и Ельцин управляли без партии, но это создавало множество проблем для лидера и тех, кто его окружал, потому что им нужна была поддержка – деньги и активисты для всех целей. Они не хотели слишком зависеть от олигархов и местных губернаторов, даже при том, что губернаторы первоначально избирались местным населением, тогда как теперь они назначаются Кремлем.

В последние дни режима Ельцина различные небольшие прокремлевские группы объединились, и возникла нынешняя государственная партия в целях подготовки к выборам в Думу в 1999 году. Они объявили, что выступали как против левого, так и против правого экстремизма, что являлись центристской, антифашистской партией. Путин когда-то был ее лидером, но позже ушел в отставку с этого поста, так же, как и Дмитрий Медведев, и как Сергей Шойгу, который был формальным лидером партии.

Эта партия всегда была самой сильной в Думе, получая на выборах от 49 до 72 процентов голосов; ее поддержка была самой высокой в 2007–2008 годах, когда процветание было на пике. Конечно, были частые обвинения во вбрасывании заполненных избирательных бюллетеней, в голосовании несколькими бюллетенями и в других видах мошенничества, но расследования всегда оказывались безрезультатными.

В любом случае создание единственной государственной партии как ведущей силы страны не очень хорошо принималось в последние годы. Организация общенациональной молодежной организации оказалась даже еще труднее. Для ее создания потребовалось много времени, и в результате организация так и не развилась в динамичную силу.

Она появилась в 2005 году для соперничества с «оранжевыми революциями», произошедшими в некоторых бывших советских республиках. Она привлекла немного участников; согласно слухам, членов организации находили среди футбольных фанатов, и они появлялись только тогда, когда им платили за участие в демонстрациях. Согласно их официальной программе они были против крайне правых и крайне левых, против фашизма, но также и против крайностей со стороны антипатриотических олигархов.

Это было, очевидно, творение Суркова, начальника штаба Путина и главного идеолога до 2011 года. Он не демонстрировал большой заинтересованности и способностей организатора на этом посту, и «Наши» почти никогда не были очень заметны. Все существенные компоненты для динамичного, эффективного молодежного движения – прежде всего, энтузиазм – отсутствовали. Вероятно, не все они были жуликами и ворами, как утверждал Алексей Навальный, но они, казалось, с политической точки зрения были довольно бесполезны.

* * *

Не имея ни политической партии, которая согласно старой конституции должна быть тем, что в настоящее время служит двигателем и приводным ремнем в стране, ни официальной идеологии перед лицом авторитарного режима, Россия не может существовать просто как общество поклонников Путина. Даже для этой цели необходима эффективная организация – наряду с группой единомышленников с общими интересами. До некоторой степени они были членами КГБ (теперь известного как ФСБ). Согласно известной «вертикальной системе» правительства, они уполномочены отдавать приказы полиции и судебной власти. Они могут угрожать СМИ или покупать их. Они могут заключать союзы с некоторыми, кто имеет ключевые должности в правительстве – или даже ставить некоторых из своих людей на такие должности.

Исследователи политических движений и фашизма в особенности пытались найти характерные особенности для них – «фашистский минимум» – и выделили десять, двенадцать, или четырнадцать компонентов. При фашизме во власти всегда был один лидер; фашистским государством никогда не управлял комитет. Всегда была единственная государственная партия, и отсутствие такой партии немедленно вызывает вопросы относительно истинного характера такого режима. У фашистского режима была монополия (или близкое к монополии состояние), что касается распространения идей, и у него также была монополия (или почти монополия) на политическое насилие. При фашизме не было независимой судебной власти.

В то же время, каждый из этих режимов отличался в некоторых аспектах. Российский режим был совершенно уникален, поскольку он был первым, который видоизменялся от коммунизма до совсем другого порядка – будь то крайне правый порядок или полуфашистский, или какой-то другой. И если указывать на эти различия между ними интересно, то, возможно, не стоит тратить слишком много умственной энергии на классификацию, потому что чаще всего эти режимы (или движения) находятся в переходном состоянии.

Отсутствие официальной идеологии после периода перенасыщения идеологией является, конечно, захватывающим, но совсем не ясно, продлится ли этот период и как долго. В истории бывают периоды в истории, когда отсутствие доктрины или системы взглядов может быть допущено, по крайней мере, временно, тогда как в другие периоды это будет невероятно. Подобным образом есть периоды даже в истории диктатур, во время которых правителям достаточно минимума репрессий, чтобы оставаться у власти, тогда как в другие периоды необходимы большие репрессии (или считается, что они необходимы). Если страх перед хаосом велик, то тем, кто у власти, не требуется постоянно доказывать, что нужна сильная рука. То же самое верно, если диктатура появилась сравнительно недавно или доказала свою эффективность в недалеком прошлом.

Режим Путина в значительной степени базируется на власти, опирающейся на центр, с игнорированием региональных интересов. Вполне может случиться так, что оппозиция, представляющая региональные интересы, получит намного лучший шанс, но таких попыток еще не было.

Оппозиция

Постсоветским правительствам пришлось столкнуться с внутренним сопротивлением с самого начала. В первые годы это, главным образом, касалось изменений в конституции, особенно с ведущей ролью коммунистической партии в политической жизни страны. Позже это специфическое препятствие было устранено, и страна была демократизирована, по крайней мере, в том, что касается законов.

С приходом Путина к власти укрепилась противоположная тенденция: народ России хотел стабильности и порядка больше, чем свободы и демократии. Постепенно свободы, которые были достигнуты, были снова урезаны или игнорировались на практике. Очень многие утверждали, что западные формы демократии не подходят для России, особенно в нынешних условиях –