Воин снегов - Роберт Говард

Вокруг, словно гигантские колонны, поддерживающие зеленый свод леса, возвышались дававшие прохладную тень деревья. На сотни футов вверх тянулись переплетенные лианы, по которым носились стаи верещащих обезьян.

Нам почти сразу же удалось подкрепиться. Тяжелая роса все еще лежала на листьях, и мы тут же начали ее слизывать. Затем было потрачено несколько стрел, на этот раз не впустую. Мы полакомились обезьяньим мясом и напились обезьяньей крови. Я съел свою обезьяну сразу же, едва убив, прямо сырую, так же как и айсиры. Но немедийцы развели костер и поджарили свою добычу. Моя жена, верная своему цивилизованному воспитанию, ела вместе с ними.

Чуть позже в центре острова, на полпути вверх по склону, мы нашли холодный источник, с журчанием струившийся среди камней Мне все еще казалось подозрительным это неожиданное везение, словно кто-то мучил нас надеждой, подобно кошке, которая позволяет пойманной мыши отбежать, а затем обрушивает на нее еще более страшный удар своей когтистой лапы.

Я приказал остановиться; айсиры стояли спокойно, а немедийцы, разинув рот, смотрели, как я опустился на четвереньки и понюхал воду. Похоже, все было в порядке, и я начал лакать воду языком. Остальные, столпившись вокруг, принялись жадно пить, погружая в ручей головы и прыгая и плескаясь, словно дети.

Какое-то время мы отдыхали, затем решили обследовать остров более тщательно. Остров был необитаем, но прежде здесь явно кто-то жил. В зарослях неподалеку от источника лежали осыпающиеся от прикосновения огромные каменные блоки, покрытые мхом, заросшие лианами и наполовину погрузившиеся в землю. На них еще можно было различить высеченные изображения, подобных которым я никогда прежде не видел. Большинство из них стерло время и непогода, но часть фигур сохранилась. Изображений, похожих на человека, было немного, и все они располагались по краям или в других не самых главных местах барельефов. Зато изображения чудовищ – громадных созданий с щупальцами, когтями и крыльями – занимали большую часть рисунков. Это были колоссы, превосходившие величиной горы, обозначенные позади них кривыми и зубчатыми линиями.

На камнях виднелись и какие-то надписи. Я попросил Шанару прочитать их, но она не смогла этого сделать. По ее словам, это была древняя письменность, относившаяся к временам древних царств, названия которых для меня были пустым звуком: Валузия, Атлантида, Лемурия… Возможно, для Джеймса Эллисона эти имена звучали более осмысленно и, возможно, на него наше открытие произвело бы большее впечатление.

Мы нашли гигантскую каменную голову, почти полностью погрузившуюся в землю джунглей, которая растрескалась много лет назад, когда остров поднимался из моря под воздействием чудовищных сил (так рассуждал Эллисон – Гор даже понятия не имел ни о чем подобном). Физиономия ее была птичьей, но более широкой и плоской, с высокими, как у человека, скулами и с закрытыми человеческими глазами. Однако когда-то на месте носа у нее был клюв. Он давно отвалился и рассыпался, но обломок его достигал в высоту человеческого роста. Возможно, для Эллисона это что-то и значило, но для меня, Гора, и для всех остальных каменное лицо было лишь забавной диковинкой.

Быстро темнело, и я приказал разбить лагерь возле ручья.

– Не вернуться ли нам на берег, чтобы охранять корабль? – предложил один из айсиров.

– Нет, – сказал я. – На этом острове нет никого, кто бы мог напасть на нас, а если враг появится с моря, лучше, если он не найдет нас на берегу. Мы сможем обнаружить его раньше и воспользоваться преимуществом. Так что – устраиваем лагерь здесь.

Я выставил часовых: четверых немедийцев на расстоянии в сотню шагов от лагеря, по одному с каждой стороны, и четверых айсиров, их – значительно ближе. Если бы кто-то попытался к нам приблизиться, дальние часовые подняли бы тревогу, а ближние разбудили бы всех в лагере. Кроме того, я не рискнул спать под охраной одних лишь немедийцев. Некоторые из них до сих пор могли быть недовольны тем, как с ними обошлись на корабле.

Долгий ярко-красный закат предвещал большую кровь, но я предположил, что если нечто подобное и случится, то в будущем, когда мы покинем остров. В ту ночь мы с Шанарой спали отдельно от остальных на расстеленном на земле плаще, и впервые за много дней мы вновь смогли стать друг для друга волком и его самкой. Когда я наконец заснул, мне ничего не снилось.

Часовые должны были сменяться каждые три часа. Сквозь сон я слышал, как, передавая друг другу пост, они обмениваются короткими репликами. Внезапно посреди ночи меня разбудили крики и суматоха.

Высоко в небе, освещая голые скалы, висела полная луна, и в заливавшем джунгли лунном свете я увидел нечто такое, отчего меня охватило изумление и ярость. В джунглях шло сражение. Я слышал крики и лязг стали. Остальные, просыпаясь на ходу, тоже их слышали и бежали на шум. Ко мне, спасаясь бегством от битвы в джунглях, сломя голову неслись объятые ужасом пятеро немедийцев.

– Трусы! Собаки! – закричал я. – Вы что, бросаете Гора и айсиров? Не посмеете, клянусь всеми вашими богами!

Они разбежались в разные стороны, когда я занес меч Делрина, и завопили, словно женщины, когда в слепой ярости я кинулся на них. Один из них попытался заслониться щитом, но мой меч уже опустился, разрубая его кольчугу, живот и позвоночник. Тело немедийца распалось на две половинки еще до того, как на его лице успело отразиться что-либо, кроме беспомощного изумления. Бурлящим фонтаном ударила кровь, и труп рухнул наземь.

Я с легкостью мог догнать самую быструю дичь, так что мне не составило труда схватить другого труса за шею. Я не стал убивать его сразу, а повалил на колени, держа левой рукой за горло. Всхлипывая, он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Трусливый ублюдок! Что повергло тебя в такой ужас? – прорычал я.

– Господин… господин… беги! – заикаясь, выдавил он. – Беги, если тебе дороги жизнь и рассудок. Черная магия… ничто не в силах ей противостоять…

Я сильнее сжал его горло, едва не сломав шею.

– Что там? Говори, сопливый пес!

– Господин, выслушай меня и поверь, – умолял он. – На стражу напали легионы бронзовых воинов, в масках с птичьими клювами, с перьями на шлемах и с железными крыльями за спиной. Они налетели на нас с верхушек деревьев, словно чудовищные птицы, вспарывая животы когтями и изрыгая огонь из своих копий!

– И ты бросил остальных и сбежал? Если ты не можешь жить, как подобает мужчине, то не можешь и умереть по-человечески.

В звериной ярости я переломил его шею, словно сухую ветку, затем оторвал голову и швырнул ее вслед одному из убегающих, сбив его с ног. На все это ушло лишь несколько секунд. Я не мог оставаться в стороне от схватки. Размахивая над головой громадным мечом Делрина и высоко подняв щит, я помчался в джунгли, издавая боевой клич северного берсеркера.