Тайны Истинного мира - Марина Ефиминюк

В квартире, похожей на стерильный склеп, стояла настоящая зимняя стужа, и я проснулась-то только потому, что замерзла. Стуча зубами, я натянула на себя выстиранную накануне одежду и поковыляла на кухню. На мраморной столешнице дымились две чашки с жиденьким чайком, сильно разбавленным кипятком. Никогда не понимала, как можно сначала заварить чай, а потом делить его на сто сорок порций, разбавляя водой и при этом пить, жмурясь от удовольствия. Наши предки прокляли бы нас за подобное непотребство. Но Алекс, видимо, относился как раз к разряду людей, которые принимают за натуральный чай и разбавленную недельную заварку.

– У меня есть план, – заявил вместо приветствия помятый Александр, деловито намазывая масло на сухарик.

Я отчаянно сделала вид, что не замечаю, как сильно у него трясутся руки. Я хлебнула из чашки. Пойло пахло пересушенной соломой. Из холодильника была выужена пачка старого прогорклого масла, из хлебницы несколько сухарей и четыре каменные галеты, но, если разобраться, для очень голодного человека на завтрак с натягом тянуло. Судя по тому, с каким энтузиазмом мужчина жевал сухой хлебец, кушать ему хотелось сильно.

От Алекса попахивало спиртным, а в комнате рядом с креслом стояла пустая бутыль от какого-то дорого коньяка. Мне показалось, что остаток прошлой ночи он просидел рядом со мной, подсматривая, как я сплю, и накачивался алкоголем. Первое напоминало маньячество, а последнее, независимо от названия и цены бутыли, называлось одинаково – пьянство. В общем, красавчик стремительно терял очки, ведь мне в помощники не хватало только алкоголика.

– Нам нужно сделать две вещи. – Он торжественно поднял вверх палец. Я с интересом прислушалась, глядя в его несвежее лицо с мутными, лихорадочно блестевшими глазами. – Мы выясним, что за кристаллы, и вернем тебе цвет. – Он довольный собой улыбнулся. – Программа минимум на сегодня.

– О, – только и смогла пробормотать я.

Предложение не отличалось ни новизной, ни оригинальностью, и я без зазрения совести вычла очередной балл из морального счета вновь приобретенного союзника. От побега меня удерживало только любопытство.

– Что-то не слышу в голосе энтузиазма, – заметил он сухо.

– Если бы ты попал в подобную ситуацию, то тоже не слишком бы радовался, – проворчала я, отхлебывая остывший чай, чуть сладковатый от сахарозаменителя.

– Ты, Маш, не обижайся, но ты во всем виновата сама, – без обиняков заявил Алекс. – Когда мы вернем тебе цвет, то, возможно, память восстановится, и ты сможешь точно сказать, что же произошло на самом деле.

– Да, и как ты вернешь мне цвет?

– Есть хорошие доктора в Истинном мире. Если бы все тени, открывающие в себе энергию, к ним обращались, сильно бы облегчили мне жизнь.

– Алекс, скажи, я правда их убивала? – Шепотом спросила я, для чего-то оглянувшись в пустой коридор, где только гудел и пах горелой проводкой обогреватель.

– Кого? – не понял он.

– Ну, тех, кто себе энергию открывал?

– Да не всегда. Иногда было достаточно всплеск перекрыть, ну и воспоминания подправить.

Что ответить я не нашлась и посерела. Голод тут же пропал, хотя еще пять минут назад живот сводило. Собственно, почему меня так расстраивает мое прошлое? Оно есть у каждого, плохое или хорошее. Вероятно, если бы сейчас во мне не сидел другой человек, не Маша Комарова, глупышка из пригорода, я бы видела ситуацию в другом ключе. Может быть, мне было бы не так противно и мерзко узнавать подробности из забытой жизни? Да, я не была белокрылым ангелом, а как раз наоборот. Просто такое нужно принять и смириться. Сейчас не важно, чем я занималась раньше, главное, как поступать теперь.

Хотя, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, Алекс прав, и я сама виновата, что, прячась от проблем, недальновидно стерла себе цвет и память. Ведь выбираться из неприятностей гораздо проще, когда ты понимаешь правила игры.

– Маш, не надо на меня так жалобно смотреть.

– А ты хочешь, чтобы я порадовалась вместе с тобой? – Я угрюмо вздернула подбородок.

– Комарова, ты, конечно, ни черта не помнишь, но часто случается, что тени откроют себе цвет, почувствуют первый всплеск и с ума сходят. Понимаешь, представляют себя богом войны или наместником Святой Троицы на земле, всякое случается. Начинают, направо и налево теней убивать. Недавно как раз убрали парня, прикончившего десяток черно-белых. Он решил, что мир неожиданно наполнился демонами. Страшное было зрелище. Найти бы того доброхота, кто про Истинный мир рассказывает, да устроить ему хорошую порку. Наша работа, Комарова, избавляться от таких вот типов.

– Да, – я криво усмехнулась, пряча взгляд, – ну, просто спасители.

– Всегда появляются маньяки-мечтатели, которые стремятся одарить мир. Только знаешь, странная штука, почему-то они забывают спросить своих жертв, хотят ли те, чтобы их неожиданно осчастливили. Может, человек уже счастлив и ему ничего сверх не нужно? – Он помолчал. – Твоя Маша Комарова в какой-то пьяной компании вскрыла себе цвет, потом у нее случился очень сильный всплеск, ну она и спалила квартиру со всеми ее жителями. Ты ее стерла в течение трех часов.

Мне ужасно не нравился этот разговор и хотелось поскорее его закончить. Алекс само понятие убийства опускал на бытовой уровень, словно речь шла о том, чтобы помыть чашки или натянуть на уши шапку. Меня коробили его слова и пугали.

– А почему у меня в голове ее воспоминания?

– Считала, наверное, чтобы понять, кто ее энергетическими таблетками угостил, – предположил Алекс. – Так делают, чтобы выудить у подопечного информацию. А когда тебе самой цвет перекрывали, у тебя в голове все перемешалось.

– Слушай, неужели никому не позволяют остаться в Истинном мире?

Тот пожал плечами:

– Отчего же. – Он с аппетитом захрустел последним сухарем. – Тебе позволили.

– Чего? – Я подавилась чаем и вытаращила глаза.

– Ты, Комарова, родилась в семье теней, – хмыкнул он. – До четырнадцати лет тебя по институтам разным таскали, проверяли, отчего глаза так странно устроены – все вокруг имеет цвет, а люди черно-белые. Еще проверяли, почему у тебя в руках вещи воспламеняются.

– Короче, считали меня вундеркиндом, – подытожила я.

– Точнее, уродом.

– Почему меня не стерли?

– Простое везение. Ты однажды увидела Владилену, подошла и заявила: «У них нет цвета, а у тебя есть. Почему?» Я помню тебя в том возрасте, ты была миленьким ребенком со светлой косичкой и наивным взглядом, Владилена тебя пожалела. Потом тебя персонализировали… – Алекс многозначительно поднял одну бровь.

Мне захотелось его пребольно стукнуть, чтобы он перестал говорить загадками, а главное – вести себя так, словно каждую минуту пытается соблазнить меня. Я поспешно уставилась в кружку и промычала: