Атомные танкисты. Ядерная война СССР против НАТО - Владислав Морозов

Потом он перестал переспрашивать и поддакивать, а затем положил трубку.

Дальнейшее не мог предположить вообще никто. Подполковник сел на ближайший стул, потом достал из кобуры 9-мм «беретту» и, не меняясь в лице, шмальнул себе в правый висок. Содержимое его головы темной жижей вылетело на стенку с расписанием дежурств по КП, тело сползло на пол. Заорали и запричитали находившиеся рядом с подполковником связисты.

Однако никаких четких приказов по-прежнему не поступило, и осмыслить увиденное самоубийство два десятка человек, находившихся в этот момент на КП, просто не успели – через шестнадцать минут после того, как Уитакер столь буднично и добровольно расстался с жизнью, серия НАРов кучно накрыла вышку и разом покончила со всеми, кто там находился. А потом на все еще обесточенный Ягель посыпались бомбы, превращавшие в хлам и металлолом аэродромные сооружения. Стоявшие заправленными в укрытиях и на стоянках немецкие «Старфайтеры» и американские «Фантомы» взрывались красиво, словно петарды, а в небе над горящей базой оглушительно ревели турбины, причем чужие…

В НАТО еще никто ничего по-прежнему до конца не понимал, но было ясно, что русские нанесли ответные авиаудары, причем по всей территории ФРГ…

Восточный Берлин. Раннее утро 11 июня 1982 г. Началось.

Констанц Ренхард проснулась в комнате своей берлинской квартирки на третьем этаже старого дома на Ваттштрассе, разбуженная сильным свистом, переходящим в грохот, от которого задрожали стекла в рамах. Вскочив с постели, она кинулась к окну. При этом ее мать, фрау Магда, спокойно спала в соседней комнате. Констанц этому нисколько не удивилась, поскольку мама, как и покойный папа, в свое время, еще девочкой, провела немало ночей по бомбоубежищам под массированными, изматывающими бомбежками англо-американцев, и ее, как и многих из того, военного, поколения немцев было трудно разбудить чем-то вроде канонады.

А в том, что это была именно канонада, Констанц почему-то не сильно сомневалась. Она приоткрыла штору и осторожно выглянула на улицу. Было еще темно, город тонул в предутреннем мраке, но в некоторых домах вспыхивали и гасли огоньки электрических лампочек. Как видно, непривычные звуки досрочно разбудили не ее одну.

Из окна третьего этажа было видно довольно плохо, но где-то за Шпрее, в западном направлении, над крышами домов и кронами росших вдоль улиц деревьев глухо гремело, трещало и бухало. Потом раздался свистящий, характерный для реактивного самолета и, кажется, даже сдвоенный рев, после которого в западном направлении глухо бабахнуло, а небо над городом осветила тусклая вспышка. А через пару минут Констанц увидела за оконным стеклом, как где-то далеко, явно за Стеной, в небо взлетают разноцветные змейки осветительных ракет, мелькают светлые пульсирующие росчерки, а временами что-то вспыхивает, озаряя горизонт.

В большую и настоящую войну Констанц верить не хотелось, хотя два дня назад ей позвонил недавний нежданный приятель – симпатичный, неплохо говоривший по-немецки русский солдат Виталий (Башмаков все-таки сумел на пару минут добраться до телефона-автомата; мало кто знал, чего ему это стоило), который явно очень торопился и успел сказать только, что у них сейчас слишком много дел и в увольнение поэтому никого не пускают. После этого он извинился за то, что долго не давал о себе знать, пообещал сразу же позвонить, если сумеет получить увольнительную, и повесил трубку. В общем, Констанц было ясно, что военная активность повышается с каждым днем. Об этом говорили хотя бы участившиеся полеты над городом и окрестностями военных самолетов и вертолетов, перемещения нескончаемых колонн различной техники, а также жалобы подружек, чьи парни сейчас служили в ННА, – их тоже перестали отпускать в увольнение. Но чтобы вот так неожиданно – и война?

На улице стало слышно сирену – под окнами проскочил освещенный синей мигалкой бело-зеленый «Вартбург» с надписью «Volkspolizei», а минут через пять над улицей повис тяжелый, скрежещущий грохот и лязг, от которого мелко задрожали уже не только оконные стекла, но и стоящая в кухонных шкафах посуда.

Затем улицу осветили лучи тусклых фар, и прямо под домом Констанц, одуряюще воняя соляровой гарью, проскочила остроносая гусеничная машина с плоской башенкой и коротким пушечным стволом, над которым торчала какая-то толстая труба на подставке. Из башенного люка высовывался, ссутулившись, человек в черном комбезе и ребристом шлеме. За первой машиной мелькнула вторая, третья, десятая, двадцатая… потом Констанц откровенно сбилась, поскольку у нее в глазах зарябило от трехзначных номеров на бортах машин. Казалось, что им не будет конца, но в какой-то момент рев стал сильнее, и из-за кормы очередной остроносой машины на улицу выкатился уже вполне настоящий танк – массивный, с зализанной, похожей на купол башней и длинным пушечным стволом. За первым танком замелькали его близнецы-братья, и снова казалось, что их колонна бесконечна.

Констанц чисто машинально отметила, что вся эта техника двигалась в западном направлении, к мостам через Шпрее, а вот куда дальше – к ближайшему ККП в Зонненхалле или, к примеру, в сторону аэропорта Темпельгоф, что находился за Стеной, в американском секторе?

Она, разумеется, не знала (да и не могла знать), что саперы ННА ГДР уже успели снять инженерные заграждения и организовать проходы в Стене, а в таких условиях все КПП утратили прежнее значение. Точно так же Констанц, как и большинство восточных берлинцев, не знала, что в этот самый момент выдвинувшаяся из района Карлхорста 6-я гвардейская мотострелковая бригада (эту превосходившую по численности и оснащенности некоторые советские мотострелковые дивизии часть натовцы обычно именовали «Берлинская бригада») и другие части 20-й гвардейской общевойсковой армии ГСВГ, а также ННА ГДР уже ворвались в Западный Берлин и занимали его, почти не встречая сопротивления, чему способствовали точные и внезапные для противника удары авиации и грамотные действия заранее просочившихся в столь милый сердцу покойного президента США Дж. Кеннеди город разведывательно-диверсионных групп, которые готовились в этому двадцать последних лет…

Отрывок из экстренного заявления ТАСС. 7 часов утра (время московское). 11 июня 1982 г.

…Накапливая в Западной Европе колоссальные запасы чудовищных средств массового уничтожения, включая свыше 7 тысяч ядерных боеприпасов и более 800 самолетов, большинство из которых могут доставлять к целям в среднем по четыре ядерных заряда мегатонных мощностей, американские империалисты всегда преследовали коварные цели. Во-первых, они всегда стремились максимально сократить дистанцию нанесения ядерного удара по Советскому Союзу, а во-вторых – отодвинуть как можно дальше от США опасность сокрушительного ответного удара. Именно они усиленно пропагандировали идею так называемой «ограниченной» ядерной войны, то есть такой опустошительной войны, которая была бы ограничена территориями СССР и Западной Европы. Сегодня американская военщина вместе со своими партнерами по НАТО перешли последнюю черту, нанеся по территории Германской Демократической Республики тактический ядерный удар. При этом правительства США и ФРГ отказываются признать сам факт совершения этого чудовищного злодеяния, гнусной провокации, в результате которой уже погибли тысячи мирных людей. Советский народ не может спокойно наблюдать за подобными военными провокациями империалистических агрессоров, стремящихся развязать полномасштабную ядерную войну. Мы не можем оставаться спокойными и безразличными ко всему этому. Даже в этот тяжелый час Коммунистическая партия и Советское государство продолжают предпринимать настойчивые усилия по укреплению мира и предотвращению начала полномасштабной ядерной войны. Верные своему союзническому долгу, находившиеся в полной боевой готовности Советские Вооруженные Силы и войска государств – участников Варшавского Договора были вынуждены нанести ряд превентивных ударов по военной инфраструктуре НАТО на территории ФРГ и в Западном Берлине и начать локальные боевые действия, с целью исключить возможность повторения сегодняшней трагедии и не допустить дальнейших ядерных ударов по территории стран социалистического содружества. Миролюбивая политика нашей партии и государства всегда обусловливала сугубо оборонительный характер советской военной доктрины. Мы всегда были решительно против истребительной ядерной войны. Советский Союз никогда не был инициатором создания новых разрушительных видов оружия. Мы всегда принимали ответные меры, дабы быть не застигнутыми врасплох, поджигателям войны из агрессивного блока НАТО это не удалось. Советский Союз в очередной раз поставлен перед необходимостью принимать ответные меры для защиты своих границ и границ своих союзников…