Атомные танкисты. Ядерная война СССР против НАТО - Владислав Морозов

Ответом были молчание и усиливающийся шорох помех.

– Канюк-1, – потребовала «Ферма» категорическим тоном. – Ложитесь на обратный курс и постарайтесь обнаружить «Кугуаров» визуально!

– Ферма, а что это даст? У меня на радаре идут сплошные помехи, и я их практически не вижу!

– Канюк-1, не рассуждать! – огрызнулся руководитель полетов и, прежде чем голос «Фермы» опять окончательно потонул в треске и свисте помех, майор Тэцлофф успел услышать: – Матерь божья, кажется, эти идиоты уже над ГДР…

Майор невесело ухмыльнулся и приказал ведомому ложиться на обратный курс. Кажется, тот его понял.

А на КП руководитель полетов в этот момент невзначай услышал на одной из свободных от помех частот бодрую команду на непонятном языке:

– «Trety», ja «Pervji»! Obnarugena para neopoznanih samoliotow! Bojawaja trewoga! Degurnoe zveno na vzlijot! Zadacha w wozduche!

Слушая, как в соседней комнатушке командного пункта орет в телефонную трубку все еще пытающийся соединиться с рэбовцами Уитакер, руководитель полетов четко осознал, что ничем хорошим нынешняя ночь для них, похоже, не кончится…

Симондс, оказавшись, как пишут в книгах про летчиков, «один в бескрайнем небе» (что было не совсем справедливо, принимая во внимание наличие ведомого), снизился, но это ровно ничего не изменило.

– Ферма! Я Кугуар-1, мать вашу!!! – заорал Симондс в микрофон. Ответом было шуршание помех.

– Чак, КП нас по-прежнему не слышит, – сообщил он оператору и задал классический авиационный вопрос пилота штурману: – А мы вообще где?

– Похоже, сильно отклонились к юго-востоку, надо быстрее разворачиваться и выбираться отсюда. Радар и навигация глючат, но если прямо сейчас пойдем на северо-запад – не ошибемся!

– Определись точнее визуально, черт возьми!

– Определишься тут… Тогда снижайся еще, мне не видно ни зги…

Послушный руке пилота «Фантом» снизился до двух с половиной тысяч. Симондс не очень понимал, что изображающий не по своей воле глухонемого ведомый при этом как привязанный держится за его хвостом и тупо повторяет все его маневры. А как должен был выглядеть со стороны, для ПВО Восточного блока резкий поворот пары ударных самолетов и их дальнейший полет с резким снижением к побережью ГДР, да еще и под прикрытием радиоэлектронных помех, никто из тех, кто отправил пару «F-4Е» на это «учебное задание», в тот момент, разумеется, не задумывался. А зря, потому что русские все поняли правильно и сыграли по всему балтийскому побережью ГДР боевую тревогу. Из Дамгартена навстречу «Фантомам» уже стартовало звено советских «МиГ-23», а из Пинемюнде – пара «МиГ-21М» ВВС Национальной народной армии ГДР.

– Ну и что там у тебя? – спросил Симондс через минуту после снижения.

– А глянь сам на пять часов, будешь «приятно» удивлен…

Симондс послушно посмотрел за борт кабины и первое, что увидел за толстенным плексом фонаря, – как по правому борту мелькнули редкие огни какого-то, похоже, не очень большого города.

– Мать его, это же суша!

– Ты, Дэни, поразительно догадлив!

– Чак, мы что – залетели к коммунякам?!

– Да! Я тебе про это уже пять минут втолковываю, а ты это все еще не понял!

– Быстро уходим!

– Давно пора. Поворачивай!

Симондс заложил боевой разворот, уводя машину влево, в северном направлении.

Но они не успели – в кабине, с особенно четко выделяющимися в темноте индикаторами приборов, запиликал нудный сигнал об облучении «Фантома» радаром.

– Что такое, Чак?

– Вроде бы у нас на хвосте несколько воздушных целей, и это явно не наши!

– Я Кугуар-2, – вдруг возник в наушниках сквозь шорохи помех голос ведомого Шнайдера, про которого Симондс почти забыл в горячке критической ситуации. – Кугуар-1, что происходит?! Почему у нас на хвосте чужие самолеты?!

– Потому что мы над красной Германией, идиот! Долбаные помехи! Заткнись и делай, как я!

– Вас понял. Но у меня падают обороты левого двигателя, – сообщил Шнайдер каким-то странно спокойным голосом.

– Черт побери, только этого не хватало!

В этот момент над самой кабиной «Фантома» промелькнула быстрым росчерком короткая цепочка цветных огоньков. Симондс хоть и не сразу, но догадался, что это короткая очередь из авиационной пушки, которая в темноте именно так и выглядит. Через секунду выше их «Фантома» проскочил вперед темный остроносый силуэт незнакомых Симондсу очертаний, были видны БАНО на концах крыльев и тусклое пламя форсажной камеры двигателя. Опять-таки не сразу, Симондс определил, что это вроде бы знакомый по альбомам силуэтов «самолетов вероятного противника» «Flogger», как в НАТО обозначали «МиГ-23». А в наушниках его шлемофона между тем прозвучал сквозь треск помех бесцветный голос на плохом английском:

– Неопознаный самолет, следуйте за мной!

– Предлагает следовать за собой, – сказал Бакстон из задней кабины. – Что будем делать?

– Да пошли они! Связь с базой есть?

– Нет.

– Тогда уходим, и будь что будет!

В момент, когда он прибавил оборотов двигателю, последовал сильный удар по хвосту, после чего скорость начала резко падать, а управляемость машины тоже явно снизилась. На приборной панели замигали надписи «Пожар» и «Остановка двигателей». Понимая, что выбора нет, Симондс отдал последнюю команду:

– Чак, выходим!

После чего схватился обеими руками за рукоятку катапульты и с силой рванул за спуск.

Откидная часть фонаря улетела с похожим на приглушенный выстрел звуком, потом сильный удар пиропатронов, показавшийся Симондсу хорошим пинком под зад, вышвырнул кресло престижной марки «Мартин-Бейкер» во внешний мир.

При этом Симондс почувствовал сильную режущую боль в спине. Потом отвалилось и улетело вниз кресло, а над головой с хлопком раскрылся парашют, чей купол был плохо виден в ночной темноте.

Вокруг по-прежнему не было видно почти ничего, только что-то тускло горящее, слегка похожее на комету, неслось к земле, а потом ночное небо озарила тусклая вспышка взрыва, видимо, от ракеты «воздух-воздух». Вот так непрезентабельно и выглядят современные воздушные бои, и зря кто-то из тех, кто выбирает по жизни карьеру летчика, думает, что когда-нибудь увидит красивые баталии в стиле фильма «Битва за Англию»…

Вися под шелковым куполом, Симондс не мог знать, что спасшись он купил себе всего-то лишних три-четыре минуты жизни. Его оператору Бакстону «повезло» куда меньше, он не сумел катапультироваться и сейчас падал вместе с самолетом, но это уже было неважно.

Потому что в том месте, где в небе тускло светилась «комета» падающего «Фантома», вдруг грохнуло, а потом там как будто лопнул огромный белый пузырь.