Атомные танкисты. Ядерная война СССР против НАТО - Владислав Морозов

Потому что в том месте, где в небе тускло светилась «комета» падающего «Фантома», вдруг грохнуло, а потом там как будто лопнул огромный белый пузырь.

На секунду, словно при фотовспышке, с необычайной четкостью высветился пейзаж внизу, включая какую-то землю, шоссейную дорогу и деревья, а уже через секунду Симондс ослеп – вспышка из белой стала желтой, и эта желтизна мгновенно сменила ночную темноту вокруг него. К тому же ни с того ни с сего стало нестерпимо жарко. Последнее, что понял Симондс, – это то, что гребаная «спецподвеска» под сбитым «Фантомом» все-таки сработала. А уже через секунду и он, и окружающий его воздух горели, превращаясь в светящееся облако плазмы. Через пару секунд от болтавшегося под парашютом пилота не осталось ничего. Он не мог знать, что и под сбитым самолетом ведомого тоже сработал взрыватель «В.61» и через несколько секунд последовал второй воздушный ядерный взрыв.

Обе бомбы сработали на высоте нескольких сотен метров прямо над окраиной небольшого гэдээровского городка Вольтаст в округе Росток, по соседству с памятным по ракетным экспериментам доктора Вернера фон Брауна времен прошлой войны островом Узедом. Судьба около 10 000 вполне мирно спавших до момента первого взрыва местных жителей в этой связи оказалась довольно незавидна. Интересно что во всех мыслимых и немыслимых военных планах НАТО данный населенный пункт значился как даже не второстепенная, а очень третьестепенная цель и объектом для первого удара в случае начала войны по нормальному сценарию Вольтаст никогда бы не стал. Но, увы, – все сложилось именно так, как сложилось…

Вместе со сбитыми «Фантомами» испарились четыре находившихся в воздухе советских «МиГ-23» и оба гэдээровских «МиГ-21М». Но это было еще не все – расплавились или упали в море из-за мгновенного отказа всех бортовых систем шесть «F-104G» ВВС ФРГ, выполнявших плановые учебно-боевые полеты, пилотов которых КП в Ягеле опрометчиво перенацелило на поиск потерявшей ориентировку и связь американской пары.

Майору Тэцлоффу с напарником повезло чуть больше – в момент взрыва их «Уайлд Уизлы» находились довольно далеко от эпицентра (хотя и летели прямо в сторону вспышки), но когда после сработки первого заряда на их бортах вырубилось буквально все, у экипажей не оставалось никаких других вариантов, кроме катапультирования. Это им вполне удалось, но спасло летчиков ненадолго. Майор Тэцлофф даже вполне успешно достиг гребней волн, успел снять гермошлем и надуть спасжилет. Но что в этом толку, если световое излучение сначала ослепило пилота, а потом верхний слой воды вокруг него закипел? Поэтому неизвестно, кому в тот, самый первый день повезло больше – испарившемуся Симондсу или сварившимся заживо Тэцлоффу и трем его коллегам…

Радиоактивное облако от взрывов с очень кстати дувшим в последние дни восточным ветром понесло в западном направлении. Через полчаса оно накрыло Штральзунд, через час – Росток и Висмар, через полтора часа – Любек и Киль, а через три часа благополучно достигло Дании.

Мощный электромагнитный импульс от двойного ядерного взрыва начисто выбил все электрохозяйство на севере ФРГ, сильно повредив западным немцам и военной мощи НАТО, поскольку русские и гэдээровцы все-таки ждали чего-то подобного и успели оперативно вырубить большую часть своих радаров и средств связи.

В Ягеле, где ни с того ни с сего погас свет, поначалу даже началось нечто похожее на хаос.

Технари лихорадочно пытались запускать аварийные дизель-генераторы, но почти все они оказались или законсервированы, или не имели топлива в резервуарах. Так что это оказалось достаточно серьезной и неожиданной проблемой.

Не было ни связи, ни всего остального, и персонал аэродрома очень быстро почувствовал себя словно на необитаемом острове.

Мало кто из них знал, что спустя полчаса после первых двух ядерных взрывов этой войны уже пошла на взлет 16-я воздушная армия ГСВГ. По всей ГДР, в Ной-Вельцове, Альштедте, Вернойхене, Брандисе, Деммине, Фалькенбурге, Мерзебурге, Альтенбурге, Цербсте, Кетене, Альтес-Лагере, Виттштоке, Дамгартене, Финнове, Гроссенхайме, Финстервапльде, Бранде, Лерце и Гросс-Дельне поднимались в предутреннее небо или выруливали на старт обвешанные бомбами и ракетами самолеты советской фронтовой авиации – пять авиадивизий и несколько авиаполков армейского подчинения. Больше 600 боевых машин – «МиГ-21», «МиГ-23», «МиГ-27», «Су-17», «Су-24», «Як-28» различных вариантов. Поскольку по объекту на территории ГДР был однозначно нанесен ядерный удар (а трактовать как-то иначе последовательный двойной атомный взрыв было невозможно), а никаких комментариев со стороны НАТО в течение получаса не последовало, хотя запросы от советских представителей поступили сразу же и на всех уровнях, это было расценено как начало большой войны. Военная машина Организации Варшавского Договора медленно пришла в движение, и получилось это, как обычно, в результате случайного и неблагоприятного стечения обстоятельств…

В помещении на втором этаже полутемной вышки управления полетами аэродрома Ягель, освещенной только тусклым синеватым светом аварийных аккумуляторных фонарей-переносок, дежурный с позывным «Ферма» сначала слышал только ругань и вопли наземного персонала. Это было нисколько не удивительно, поскольку, во-первых, самолеты и экипажи, находившиеся в воздухе в момент взрывов, скорее всего не имели шансов вернуться уже никогда, а во-вторых, никто пока не понял – а что, собственно, это было? В мозгах у большинства западнонемецких и американских вояк прочно сидела уверенность в том, что современные войны вот так, вдруг не начинаются. А значит, должна же быть какая-то подготовка, какое-нибудь предупреждение, план, в конце концов… Но вместо этого просто вырубилось электрохозяйство, а никаких внятных команд от вышестоящих штабов все еще не было. Поэтому никто не знал, что же им следует делать в первую очередь – восстанавливать электроснабжение, срочно прятаться по бомбоубежищам (которых здесь было, кстати сказать, раз, два и обчелся) или готовить вверенную технику к боевому вылету? Единого мнения на этот счет ни у кого не было – к началу 1980-х в любой армии мира инициатива была делом уголовно наказуемым…

А потом неожиданно ожила резервная линия экстренной связи. Дежурный слышал, как к телефону позвали подполковника Уитакера. В светлеющем предутреннем сумраке было видно, как в соседней комнате за прозрачной перегородкой подполковник слушает, что ему там говорят, и его и без того выглядевшее безжизненно в свете аварийных лампочек лицо принимает и вовсе мрачное выражение. Сам Уитакер не сказал в трубку почти ничего, только несколько раз переспросил, выдавив из себя короткие слова типа «да?!», «что?!», «как?», «да» и «так точно».