Я приду с дождём - Ким Юн А

– Отказываюсь работать на тебя, пока не прекратишь упоминать своего брата. Ты справишься без его помощи.

Внезапно машина просела и завалилась боком в канаву. Хён надавил на газ, но они прочно застряли в запруженной колее.

– Погоди-ка, сниму фирменную обувь. Не хочу топить ее в грязи! – Хён приоткрыл дверцу, подвернул джинсы и погрузил босые ступни в месиво из травы и чернозема, а потом несколькими движениями вытолкал автомобиль на ровную поверхность. Нащупав в бардачке фонарик, он обошел кругом и присел на корточки около багажника. – Похоже на прокол. Колесо спустило. Придется подкачать его или заменить резину. Здесь отлавливают городских жителей и зажаривают на ужин?

– Ты же разбираешься в машинах?

– Нет. Эй, не смотри так! Могу я иметь хоть один недостаток?

– На дороге что-то было. Я испугалась, что мы сбили лису.

– В Лисьих Норах водятся лисы? Местные с названием не напрягались.

– Сейчас не так много. Они пересекают поля и воруют кур, а фермеры их отлавливают. Надеешься увидеть настоящую кумихо?

– Тоже мне невидаль.

– Автосервис откроется к утру.

– Ты не перезвонишь маме?

– В больнице, наверное, все уже спят. Переночуем в нашей гостинице. Идем, это недалеко. Управимся пешком.

В низине было ветрено и пахло сыростью. Минна высунулась из автомобиля и поежилась – дыхание преобразовалось в облачко пара. Хён накинул ей на плечи свою толстовку и подал руку. Девушка сделала пару шагов, и жижа под подошвами смачно захлюпала, а компаньон до сих пор вышагивал босиком.

– А если поранишься в темноте или простудишься?

– Мои ступни приучены ходить по холодным, горячим и острым предметам. А вот в туфлях по грязи – высшая степень надругательства над модой.

– Я думала, ты чистюля и неженка.

– Ли Юн… В общем, педант – мой брат. Я ценю брендовые вещи, но переживу пару капель грязи. Не заговаривай зубы и полезай мне на спину.

– Я разве ребенок? Ни за что!

Не церемонясь, Хён подхватил Минну на руки и донес до конца поля. Потом они миновали несколько сбитых в кучку приземистых домишек с решетчатыми стенами и метровыми каменными изгородями. Фонари встречались нечасто, да и те потрескивали при малейшем мерцании, готовые упасть на обочину, если бы их не удерживали спутанные провода.

Следующим был поворот на тесную улочку, ведущую вглубь поселения. В самом конце, у подножия холма, ютился двухэтажный выбеленный домишко с покосившимися красными столбами, подпирающими черепичную крышу. Минна остановилась напротив постройки и перевела дух.

– И ради этого ты не спишь ночами?

С полным сочувствия вздохом Хён похлопал ее по плечу.

– Здесь прошло мое детство. Родители вложили в него много сил. И это почти все, что осталось у меня от отца, – объяснила Минна и насторожилась. – Странно. Тэхён давно должен был приехать. Но машины нигде нет. Посвети фонариком, я поищу запасной ключ.

Хён щелкнул переключателем и направил конусообразный луч туда, куда Минна указала пальцем. Она пошевелила каждый из камней, выложенных цветком у основания двери, пока под одним из булыжников не блеснул серебряный обруч. Минна вытащила связку ключей и подула на нее, стряхивая песок.

– Иди, я подожду здесь, – сказал Хён, присев на ступеньки.

Минна вставила ключ в замочную скважину, но механизм не поддавался. Она перебрала весь комплект и, в конце концов, постучала в дверь.

– Очевидно же, замок заменили. Внутри никого, – констатировал Хён, пристально глядя в туманный конец улицы, где, как ему померещилось, стоял коренастый мужчина. – Но, если попросишь, взломаю!

– С ума сошел? Придется ночевать в машине.

Рингтон игры на пианино нарушил тишину, и Минна чуть не выронила телефон – звонил Тэхён.

– Сестренка, где ты? – взволнованным голосом спросил он. – Столько пропущенных! Прости, я оставил телефон в кузове грузовика. Только что зашел в квартиру.

– Нет, это ты где? Потому что я уже в Лисьих Норах!

– Что-то стряслось?

– «Что-то?» Ты написал, что дядя Со Сэгё столкнул маму с лестницы, и теперь она в больнице с переломом руки! Я чуть с ума не сошла!

Минна отошла подальше от Хёна. Когда она закончила разговор и обессиленно опустила руку, сжимающую телефон, он спросил:

– Случилось что-то нехорошее?

– Тэхён предположил, что рабочие подшутили над ним, пока он разгружал коробки. Переписка пуста. А мама уехала в Сеул к тете, потому что хочет продать гостиницу.

– Разве люди шутят насчет таких серьезных вещей как здоровье?

– Встречаются и такие идиоты.

Минне нечем было объяснить нарастающее беспокойство, кроме как сосредоточением в один день странных фактов и неприятностей. Хён не знал, что ответить. Кто мог предположить, что в мире смертных есть проблемы потяжелее клеветы в прессе?

Тот, чье присутствие он почувствовал, вскоре предстал перед ними – это был дядя Минны, упитанный мужчина с отвисшими щеками и сливообразным носом.

– Катись! – надрывался он. – Ты такая же бесполезная, как твоя мамаша! Эта гостиница моя!

Дядя Со Сэгё уже был изрядно пьян и швырнул в Минну бутылкой, но Хён ловко перехватил ее.

– Не стоит так поступать, господин Со Сэгё.

– Кого ты притащила, мелкая дрянь?

– Поаккуратнее со словами, – сказал Хён, когда мужчина попер на него с кулаками, а затем поднял хама за ворот майки и шепнул на ухо: – Знаешь, что такие, как я, делают с жадными и мерзкими людишками? Правильно – лучше не знать. Только потому, что ты родственник Минны, я поступлю благородно. Забудь про свои планы на эту гостиницу, не то тронешься умом.

Глаза Хёна сверкнули голубым во мраке. Он швырнул мужчину на землю, и тот посмотрел на них глупым растерянным взглядом:

– Где я? Что я здесь делаю? – дядя Со Сэгё со стонами понесся по улице и забежал в один из домов с множеством бочек возле забора.

– Спасибо, – сказала Минна. – дядя снова напился. Твоя речь была такая… впечатляющая. Перестань оглядываться, будто тебя здесь кто-то узнает.

– Предчувствие дурное, – вдруг произнес Хён, и оттого, что фраза прозвучала слишком серьезно для него, девушке сделалось еще более не по себе. Но Хён был настроен решительно и закинул Минну на плечо. Она брыкалась и колотила его по спине, но потеряла дар речи, когда каким-то образом они за секунду переместились из деревни в поле.

– Ты видел? Мы были там, а теперь тут!

– Да. Я же тащил тебя всю дорогу. Ты перенервничала, вот и мерещится всякое. – Хён опустил девушку на землю и распахнул дверь машины. – Полезай внутрь и отдохни.

– Вообще-то, на открытой местности жутковато.

– Я буду охранять твой сон.

– Забыл, что ты блогер и модель, а не боксер?

– Мои навыки рукопашного боя… – начал было Хён, но потом заметно смягчил голос, – они выше предельного уровня человека. А бодрствовать я могу минимум трое суток. Не о чем волноваться.

– Надеюсь, это правда, а не заученный текст для интервью.

Глава 7

Минна не заметила, как забылась и погрузилась в отрывистые призрачные видения. В одном из них она наблюдала, как черная змейка обернулась вокруг ее пальца и превратилась в кольцо с изумрудом. Ступни увязли в болотной ряске – она простиралась до самого горизонта. Из зеленовато-бурой воды поднялся темноволосый молодой человек без лица, опираясь на трость с головой змеи. Эти видения совсем не пугали, но глубокий сон никак не приходил.

Сначала Минна, свернувшись калачиком на заднем сиденье, подпевала радио, вещавшему ретро-песни, которые Хён назвал старушатиной. Потом часто приподнималась, чтобы оглядеть туманную дорогу, или следила за взъерошенным затылком блондина, проверяя, действительно ли он бодрствует. Когда Хёну надоело бесконечное копошение сзади, он уже повернулся вполоборота и намеревался применить гипноз, но помешал громкий удар по крыше автомобиля, оставивший вмятину размером с дыню.

Минна вскрикнула и вцепилась в руку Хёна, пытаясь унять дрожь в теле.