Предательство и измена. Войска генерала Власова в Чехии. - Станислав Ауски
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
28-го апреля в полдень Шернер оповестил по радио о вторичном посещении дивизии. Приблизительно в 12-ти километрах южнее гор. Ловосице, близ деревни Клапы (Клаппай), приземлились два самолета, в которых находились фельдмаршал, ген. Власов и сопровождавшие его лица, прибывшие с курорта Велиховки. В этот раз Шернер вел себя добродушно. С бутылкой и коробкой сигар, он пришел узнать непосредственно от командира дивизии, что замышляется Буняченко, отвечая уклончиво, заявил, что согласен с перемещением в Брно, после чего Шернер одобрил новую ось маршрута, который должен был приходить южнее Праги. Визит продолжался неполный час и переговоры велись в присутствии ген. Власова.
Ген. Власоз остро критиковал поведение Буняченко, подчеркнув, что подчинение Шернеру, как командиру армейской группы, является абсолютно необходимым. Он уже производил впечатление уставшего, надломленного и безвольного человека. Буняченко это заметил, отказавшись перед Шернером признавать его авторитет, как главнокомандующего РОА, и совершенно открыто заявив, что командуя 1-й дивизией он сделает все то, что найдет нужным для ее спасения. «…Войну можно считать оконченной, а Германию побежденной…».
Какое впечатление эти слова произвели на Шернера, можно догадываться. Помимо изменения маршрута, о чем не было договорено, Шэрнер убедился, что на влияние Власова в 1-й дивизии полагаться не приходятся. Впрочем это он предчувствовал еще раньше. Но новостью для него было изменение в отношениях между главнокомандующим и его подчиненным, генералом Буняченко. И хотя на следующий день эти отношения в значительной мере наладились можно точно констатирозать, что с этого дня гсп. Буняченко фактически взял на себя право самостоятельно распоряжаться 1-й дивизией, отодвинув Власова на задний план. Оставаясь и в дальнейшем для РОА легендарным Андреем Андреевичем, ответственным за судьбу всей армии и десятки тысяч невооруженных бойцов и частных лиц, он до конца войны оставался в стороне. За пражскими событиями он наблюдал издали, даже по данным майора Швеннингера, покинул по неизвестным причинам дивизию на короткое время. Весь остаток дня во время переговоров с Шернером Власова неотступно сопровождала группа немецких офицеров и членов СС. Лишь на другой день, 29-го апреля, ему удалось прийти в комендатуру дивизии без немецкого сопровождения. Там ген. Власов объяснил собравшимся командирам дивизионных частей настоящее положение, а также свое отношение к немецких союзникам. Выразив полное согласие с действием ген. Буняченко, он коснулся общего положения Движения и своей личной ответственности. «Германское командование, — сказал он, — ожидает, что группа Центр сохранит все части РОА». Он считал себя обязанным поддерживать немцев, потому что иначе жертвой станут тысячи невооруженных русских, которые все еще находятся в Германии… Это единственная причина, почему он не может открыто занять противонемецкую позицию. Лишь только 1-я дивизия в хорошем положении, остальные же части находятся в худших условиях. Полный разгром Германии не за горами и прежде, чем это случится, армия не смеет вступить в открытый конфликт с немцами. В заключение он сказал: «…С вашими действиями я согласен и полностью поддерживаю Сергея Кузьмича (Буняченко). Пусть он и в дальнейшем действует, согласно собственным решениям…». Затем оба генерала, по русскому обычаю, обнялись и этим недоразумение было ликвидировано.
После усиленных походов дивизия отдыхала на занятой ею территории и чувствовала себя в безопасности. Но не так чувствовали себя командиры соседних немецких частей. Они приходили в штаб и старались узнать, какие намерения у их нового соседа. Получив заверения, что у дивизии нет вражеских намерений, они ух ода. пи, успокоенные обещаниями о взаимной помощи в будущем.
Однако, при вступлении на территорию Чехии, дисциплина в дивизии начала падать. Немецкие офицеры связи начали замечать, что среди дивизионного состава и чешского населения стали возрастать нервность и беспокойство. Были случаи ограбления военных складов, захвата бензина, конфликтов с немецкими регулировочными органами в проходных пунктах, где дивизия не была внесена в списки частей для прохода через них. Участились стычки с полевой жандармерией, отдельными лицами или группами немецких солдат, бежавших с фронта через территорию дивизии. Нарастали противонемецкие настроения под влиянием местного населения. Хорошее отношение было только к немецким офицерам связи, оставшимися с добровольческими частями до самого конца. Неизвестно ни единого случая, чтобы кто-нибудь из них покинул свой пост. Я преднамеренно указываю здесь на это обстоятельство, так как эти дни, с 29-го апреля по 2-е мая, являются временем перелома в истории дивизии, которая вскоре после этого сыграла такую неожиданную роль. В общем развалу никто не мог бы помешать офицерам связи уйти, если бы они решились на это. Для РОА они уже все равно ничего не могли сделать.
После отбытия маршала Шернера, в штаб пришло сообщение о стычке патруля 1-й дивизии с группой СС и о жертвах понесенных обеими сторонами. Вскоре после этого в Козиеды на грузовике были привезены убитые, а также шесть пленных офицеров и солдат СС. Ген. Власов приказал допросить пленных. Из допроса обеих сторон было установлено следующее:
На вокзале в гор. Лоуны патрулировал взвод РОА из близстоящей воинской части под командой лейтенанта Семенова. Когда прибыл пассажирский поезд, в котором один вагон был занят группой СС, патруль РОА потребовал, чтобы члены СС предъявили свои документы, после чего попытался их обезоружить. Произошла бешеная перестрелка. Члены СС строчили из пулеметов и автоматов из своего вагона. Были убиты лейтенант Семенов, два сержанта и трое солдат. На стороне СС было четверо убитых и несколько человек раненых. По показаниям старшего лейтенанта Бабушкина нет сомнения, что это произошло в результате злоупотребления правомочий. Перед зданием штаба собравшаяся толпа русских солдат требовала, чтобы оставшихся членов СС судили русским военным судом с приговором к расстрелу. Весть об инциденте быстро распространилась по всей дивизии, усилив еще больше антинемецкие настроения. Этот инцидент вызвал у Власова большое негодование и обвинение солдат за их поведение. Немецкие офицеры из окружения Власова предложили, чтобы пленным были возвращено их оружие и предоставлена возможность продолжать свой путь. Власов дал согласие. Но один из членов СС заявил от имени всей группы, что оружия они не возьмут, так как не намереваются больше воевать, считая, что война проиграна и, поэтому просят, боясь насилия со стороны русских, чтобы их отправили под конвоем с места инцидента. Власов удовлетворил эту просьбу и распорядился отвезти их к немецкой границе. Это решение вызвало резкий протест со стороны немецких офицеров из окружения Власова, вызвавший взаимные угрозы. В конце концов, немцы покинули собрание, заявив, что в штабе Власова они не могут больше чувствовать себя в безопасности. В сопровождении русских офицеров они были отведены в свои помещения. В тот же день немцы покинули Козоеды, и в штаб ген. Власова больше не возвращались.
Этот инцидент еще более расшатал падающую дисциплину. Солдаты выразили свою месть немцам тем, что расстреляли весь обслуживающий персонал связного центра, который с конфликтом не имел ничего общего. Власов уже ничего не мог поделать. К вечеру дивизия как- то успокоилась, но ночью кто-то бросил в помещение д-ра Крегера ручную гранату. Крегера в помещении не было и от взрыва гранаты никто не пострадал. На следующий день Крегер уехал в Прагу к К. Г. Франку. Но у него не было намерений покидать Власова. Будучи ответственным перед СС — Хауптамтом за деятельность Освободительного Движения, он отправился к Франку оповестить его об общем положении в Протекторате в связи с перемещением РОА на его территории. Несмотря на то, что в среде русских он не пользовался большой любовью, он не боялся, — даже после случая в Козоедах, — что кто-либо выступит против него. Вследствие событий, развернувшихся в последующие дни в Праге, он оказался отрезанным от Власова и уже никогда с ним больше не встречался.
Инцидент в гор. Лоуни имел еще один интересный эпилог. Лейтенант Семенов и убитые бойцы его патруля были похоронены 29-го апреля на кладбище в Козоедах. В 1947 году, советский генерал Д. из оккупационной армии в Германии, искал своего сына, лейтенанта Семенова. Поиски привели его на деревенское кладбище в Козоедах….[82]
Открытый переход дивизии на сторону чехов произошел 5-го мая по инициативе Буняченко, Николаева и Сахарова. Сопротивление Власова, который с этим не был согласен, могло вызвать открытый мятеж среди бойцов. Дивизия в то время уже полностью выступала на стороне чехов, а стычки с немцами и разоружение небольших групп немецких солдат стали обычным явлением.