Не ходи, Эссельте, замуж - Светлана Багдерина

Миннезингер тихонько поднялся, как и было сказано, тихонько – в два маленьких глотка – допил их ночной запас эля, тихонько икнул, тихонько взобрался на кресло, не дождавшись, пока с него встанет Ривал, и так же тихонько продекламировал, тихо-тихо аккомпанируя себе на заботливо уложенной в чехол арфе – для поднятия боевого духа компаньонов, но главным образом – своего:

Зато таких спецоперацийКлянусь своею арфой я,История двух наших нацийЕще не знала. В путь, друзья!

Построиться в походном порядке и выдвинуться на марш для спасателей Конначты, радостно отбросивших тягучее ожидание неизвестности, было делом одной минуты. И под бодрые завершающие строфы песенки-шепталки маленький, но очень решительно настроенный отряд выступил в поход.

Вслед за невестою подложнойПройдем по замку осторожно,Спасти Конначту нам не сложно,Свинью Морхольту мы подложим.Пусть головы свои мы сложим,Но не склоним их перед ним,Улада рыцарем вторым…

– Вообще-то он первый рыцарь, – кисло пробурчал Ривал.

– Я его разжаловал, – показав язык высеченному в стене гербу Руаданов, самодовольно пояснил Кириан.

Первыми, как и запланировали, шли Агафон и Сенька – принцесса, страдающая бессонницей и ее горничная, вышедшие на променад по залитым луной коридорам. За ними – в некотором отдалении – Ривал с Кирианом: строгий дядюшка и его приближенный, совмещающие приятное с полезным: ненавязчивое соблюдение чести и достоинства юной девы и шпионаж за ней же. Замыкали походное построение еще метрах в десяти Олаф с Масдаем, посохом и тем минимумом багажа, который призван был продолжить путешествие в их компании. Логического объяснения такому загадочному явлению, как телохранитель ее высочества, прогуливающийся среди ночи по переходам замка в обществе ковра, палки и мешка, отыскать было трудно, если не невозможно, и поэтому никто такой попытки делать и не стал. А это без лишних слов подразумевало, что пестрая компания в арьергарде станет на эту ночь для слишком бдительных или слишком невезучих обитателей замка Руаданов плохой приметой: к насильственному и продолжительному сну и не менее продолжительной головной боли утром.

Двое часовых, выставленных у дверей покоев, отведенных гостям, уже могли это засвидетельствовать.

Подобрав до коленок подол темно-синего бархатного платья, расшитого черным, розовым и белым жемчугом – последнего подарка Конначты любимой дочке, и почти по балетному ступая на цыпочках студенческих сапог, его премудрие сторожко продвигался вперед. Время от времени он останавливлся, прислушивался, приглядывался, ощупывал стены и иногда, казалось царевне, даже принюхивался.

– Ты уверен, что мы правильно идем? – наконец, забеспокоилась Сенька, когда достигнув лестницы, маг направился вниз, а не вверх. – Ты же говорил, что он на пятом этаже!

– Угу, на пятом, – насупленно подтвердил Агафон. – Что я, по-твоему, пятый этаж от непятого отличить не могу? Только после него проклятый Морхольт потащил меня вниз, на ужин, а оттуда – через другой вход, кстати – к нам в апартаменты. Так что и дорогу я запомнил через обеденный зал.

– Ты точно смерти нашей хочешь… – простонала Серафима и остановилась. – Тащить этот табор огородами через весь замок только для того, чтобы попасть на соседний этаж в другом крыле!..

– Если ты знаешь дорогу короче… – окончательно разобиделся чародей и скрестил руки на груди с видом оскорбленного Ивана Сусанина.

– Не знаю, – признала Сенька. – Но догадываюсь. Зря, что ли, пока ты там в Бриггсте глазками Морхольту стрелял, я все этажи и подвалы вдоль и поперек излазила, всю пыль с паутиной на себя смотала? Так что давай рискнем, ваше высочество.

– От высочества слышу, – кисло скривился волшебник. Но возражать против плана царевны не стал. Тем более что в какой из семи выходов сворачивать после того, как они окажутся в обеденном зале, он всё равно вспомнить не мог даже под страхом немедленного замужества.

Под предводительством Серафимы скорость отряда увеличилась. Несколько раз авангарду казалось, что кто-то проходит по поперечному переходу, или скрипит дверью впереди, и тогда по быстрому сигналу спасатели замирали, прижавшись к стенам и затаив дыхание. Но каждый раз, после напряженного до головокружения ожидания выяснялось, что тревога была ложной, и отряд снова пускался в путь.

Коридоры…

Переходы…

Галереи…

Пустынные залы…

Снова коридоры…

Вдруг Агафон вздрогнул и встал как вкопанный.

– Я тут раньше уже был!

– Минут десять назад? – донесся сзади ехидный шепот Кириана, опережаемый упругой взрывной волной хмельных паров массового поражения.

– Сам дурак, – через плечо огрызнулся волшебник и поморщился. – Днем был. С Морхольтом. Чуете, пахнет?

– В смысле, воняет? – дотошно уточнила Сенька, с отвращением потянув носом.

– Ага, – радостно согласился маг. – В нем. В смысле.

Певец сконфуженно прихлопнул рот ладонью.

– Это не я!.. – сдавленно, на вдохе, просипел он. – Честно!..

– Такого не выпить даже тебе, – эрл быстро зарылся мясистым носом в рукав и ехидно ухмыльнулся.

– Это точно конначтина темница! – радостно сообщил чародей, сдавленно чихнув три раза. – Пришли!

– Противозаразную защиту надеть! – скомандовала царевна, и первая подала пример. Остальных уговаривать долго тоже было не надо, и уже через пару секунд слившийся в единый кулак отряд неслышно заскользил вдоль стены к долгожданной цели – полукруглой двери напротив последнего окна коридора перед задней лестницей.

На которой снова как будто промелькнула неясная тень.

– Кто там опять?.. – скорость, с какой цвет лица менестреля сменился с розового на белый, заставила бы покраснеть от стыда любого хамелеона.

– А-а-а, какая в пень корявый разница!.. – бесшабашно махнула рукой Серафима и, задрав юбку, азартно бросилась на преодоление последних десятков метров перед заветной дверью.

Перед приоткрытой заветной дверью, если быть точным.

Из которой торчали ноги, обутые в армейские сапоги.

– К-кабуча!.. – растерянно воскликнул Агафон, остановившись у распростертого навзничь тела.

– Караульный? – смутно предчувствуя, что все его предыдущие смутные предчувствия были лишь бледной тенью грядущих кошмаров, сипло выдавил Кириан.

– Где король?

Не теряя времени, Ривал ворвался в комнату – кинжал наготове, заново содрогнулся от запаха уладской медицины, и лихорадочно зашарил испуганными глазами по мебели и углам.

Окно комнаты было распахнуто настежь, но о том, что кто-то, кроме тощей кошки, мог в него выбраться, думать было нечего. Столик переместился от камина к кровати, избавился от аптечной экспозиции и обзавелся бутылкой вина, недоеденным цыпленком, пучком зеленого лука и караваем белого хлеба. Сама кровать была пуста. Набитый сеном матрас, рассыпав по полу внутренности, грузно свисал со спинки, в последнем броске отважно прикрывая от неведомых бед тощую холщовую подушку.

Одеяло…

– Одеяло было?

– Одеяло было.

Одеяла не было.

– Получается, Конначта избавился от охранника, завернулся в одеяло и пустился в бега? – Олаф недоуменно соорудил первую версию произошедшего.

– Так на лестнице мы видели его тень!!! – яростно хлопнула себя по бокам Сенька. – Скорее за ним!!!

– СТОЯТЬ!!!

Взревел торжествующие голос, в глаза резанул внезапный, показавшийся ослепительным свет от открытых рывком фонарей, и из покинутого только что коридора на отряд, готовый кинуться в погоню непонятно зачем и неизвестно как улизнувшему монарху, вывалились трое лакеев, вооруженных мясными ножами и топором. В шальных их очах уже плясал нездешний огонь славы и фантастического продвижения по служебной лестнице – и всего-то за то, что пробдили, выследили и скрутили в запретном месте двух баб, двух размазней-гвентян и одного их солдафона…

Чего они не ожидали, так это увидеть недвижимое тело стражника.

И человекообразное чудище с окровавленными клыками, огромными блестящими глазами на бесформенной роже, заросшей диким волосом, склонившееся над ним.

Еще четверо монстров – один отвратительнее другого – с заячьими ушами, оленьими рогами и свиными рылами вынырнули на их крики из мрака комнаты и ринулись к ним, растопырив лапы…

– Какие-то они здесь все слабонервные… – неодобрительно бурчал Агафон, помогая Олафу забрасывать еще три бесчувственных тела в комнату – подальше от глаз случайного прохожего.

– Точно, – отозвался отряг, бережно прикрывая за собой тяжелую дверь при свете трофейных фонарей. – Прямо не замок, а блинститут огородных девиц… или как его там…