Венецианская леди - Мерил Джейкоб

Патер де Сала ничего не ответил. Леди Диана становилась все более настойчивой.

— Должна ли я рассказать?.. Я готова бесхитростно признаться во всем человеку, который для меня дороже жизни…Эта тайна давит меня, и заблуждения прошлого легли тяжелым бременем на мое сердце. Я чувствую себя возрожденной своей любовью, я не хочу больше лгать… Откровенность в моих глазах теперь бесценная драгоценность, чудесный бриллиант, затмевающий своим блеском сверкание всех моих драгоценностей!..

Рука леди Дианы нервно вцепилась в люстриновый рукав иезуита, сердце ее беспокойно билось, глаза лихорадочно блестели. Едва слышно она прибавила:

— Правду, отец мой, сказать ему всю правду?..

Тогда патер де Сала повернулся к ней, положил свою спокойную руку на красивые пальцы, лежавшие на его сутане, и тихо ответил:

— Нет.

Леди Диана привскочила от изумления.

— Вы… отец мой… вы учите меня лгать?

— Разве молчание есть ложь, леди Диана? Если ложь сама по себе является действием, заслуживающим порицания, так как она предполагает намерение вредить, — сокрытие факта, напротив, есть действие не только извинительное, но часто и рекомендуемое. Цель оправдывает средства. Вы хотите сделать несчастным вашего друга, хотите прибавить еще ко всем его неприятностям горе, которое будет точить его день и ночь? К чему доставлять ненужные страдания?

Речь де Сала, медленная и тихая, успокаивала Диану. Она пыталась возражать:

— Я не хочу доставлять Ручини страдания.

— Я уверен, что будь вы хладнокровнее, не находись вы под влиянием страсти, затемняющей ясность вашего суждения, вы никогда бы и не подумали сделать подобную ошибку. Я говорю вам вполне искренне, леди Диана! Вы для графа Ручини все. Я вчера говорил с ним о вас и убедился в силе его страсти. Поэтому я знаю, чем вы рискуете, если подорвете его доверие. Вы возразите мне, быть может, что ненависть Анджело к Варрену вспыхнет еще сильнее от сознания, что этот человек держал вас когда-то в своих объятиях?.. На что это нужно?.. Для чего причинять ему страдания, воздвигая этот призрак перед вашей любовью, в то время, как эта любовь дает прекраснейшее утешение его беспокойной жизни?.. Ручини — седьмой в роду, носящий имя Анджело. Согласно легенде, его ждет трагический конец.

Леди Диана вздрогнула. Иезуит поторопился ее успокоить:

— Не придавайте значения этим языческим предсказаниям, столь любезным для здешних гадалок. Ни вы, ни я не верим в эти суеверия. И Ручини первый посмеется над этим… Я просто хотел вам посоветовать: оставайтесь ангелом-хранителем моего друга. Пусть ваши крылья удаляют от него всякую заботу, беспокойство и сердечную тоску. Вы заслужите этим благодарность тех, кто тайно помогает ему выполнять его миссию, и у вас будет радостное сознание, что вы усыпаете цветами предстоящий ему терновый путь.

Красноречие патера де Сала победило леди Диану. Осмотрев в его сопровождении церковные хоры, она простилась с ним. Спустя некоторое время она была на улице Святого Игнатия, прошла вдоль высокого здания римской семинарии колледжа, столкнувшись с группой воспитанников. Они шли медленно, размахивая руками, все в одинаковых лиловых сутанах с бледными лицами и тонкими губами. Леди Диана миновала лабиринт улиц без тротуаров, идущих от Пантеона до Corso Umberto. Она с любопытством осмотрела выставку букиниста, расставлявшего пыльные церковные книги и благочестивые картинки, усеянные рыжими пятнами, рядом с немецкими брошюрами по половому вопросу и французскими рисунками. Автомобиль ждал ее на площади Колонна. Шофер, успевший побывать в соседнем кафе, помчал ее домой, где Ручини должен был ждать ее в четыре часа. К своему удивлению, она нашла у себя в комнате письмо.

«Диана, дорогая, я страшно огорчен, что не мог вас дождаться, но я принужден был уехать первым поездом, отходившим в Неаполь. Приезжайте сейчас же в вашем автомобиле; вы приедете к восьми или девяти часам вечера. Я буду ждать вас в ресторане Маргериты в замке Яйца. Важное дело требует моего присутствия там сегодня ночью. Я расскажу вам все при свидании. Приезжайте скорее.

Приезжай скорее, любовь моей жизни; эти несколько часов разлуки тяжелы уже мне. Ты знаешь отчего? Нет?.. Я расскажу тебе; потому что твоя мысль во мне, как красивая птица, спящая в гнезде, приютившем ее. Ты — моя, а я — твоя добыча, твоя вещь, твоя собственность. Моя жизнь в твоем распоряжении. Я отдаю тебе всю сладость моей нежности и всю страсть моих желаний, я посвящаю тебе весь мой трепет, все мои надежды, все мои безумства.

Леди Диана прислонилась к креслу. Она перечитывала письмо, покрывая его поцелуями, как юная девица, падающая в обморок от первой любовной записки. Его мужественный и сильный почерк магнетизировал ее. Ей казалось, что возлюбленный, стоя за ее спиной, шепчет ей слова страсти, она чувствовала его дыхание, он был здесь. Закрыв глаза, леди Диана ясно представляла на своем лбу его руку, отводящую белокурые волосы, чтобы запечатлеть поцелуй.

Она бесповоротно и безусловно отдавала себя любимому, радостно подчиняясь его воле, капризам и фантазиям.

Была половина девятого вечера, когда леди Диана приехала в замок Яйца.

Ее автомобиль проехал по римской кампане, встречая старинные голубые кабриолеты владельцев виноградников. Перед нею вырос вдруг Неаполь в фантасмагории заходящего солнца, с гигантским жерлом Везувия, выбрасывающим к морю свое тяжелое, дымное дыхание, и Фраскати, окруженным холмами, с разрушенными домиками, пожелтевшими и потрескавшимися. Вот и Castello dell'Ovo. Наверху высился замок с грустными и тусклыми огнями для хандрящих пенсионеров, а внизу — сверкающие веранды ресторанов для жизнерадостных туристов.

Ручини ждал ее на террасе. Он долго целовал ладонь ее маленькой ручки и потом радостно сказал:

— Вы, вероятно, голодны, дорогая! Прежде всего пообедаем… Сегодня вечером к одиннадцати часам мы должны быть в порту.

Леди Диана, полная счастья, спросила:

— Чтобы мечтать при лунном свете, моя любовь?

— Нет, чтобы присмотреть за погрузкой миллиона патронов, пятнадцати тысяч ружей и трехсот пулеметов.

Леди Диана вздрогнула. Но взгляд Ручини был так нежен, так полон немой любви, что она забыла про патроны и ружья и думала только об их счастье.

Глава 11

Сидя в глубине автомобиля, мчавшего их вдоль Caracciolo, между пыльными рощами и морем, сверкавшим под южным солнцем, леди Диана наслаждалась счастьем, сжимая под пледом руку Ручини. Она успела уже забыть странные события ночи: поездку в одиннадцать часов ночи через торговый порт, вдоль доков восточного мола, таинственные переговоры ее возлюбленного в каюте капитана, на мостике судна, в то время как грузили последние ящики, помеченные странными марками. Она видела себя дальше, сидящей на куче осмоленных парусов, перед судном, зафрахтованным для секретного назначения.