Венецианская леди - Мерил Джейкоб

— Я попытаюсь.

Она поднялась; тогда Ручини схватил вдруг ее руки, поднес их к сердцу и торжественно проговорил:

— Диана, я выиграл свою ставку… Но я хороший игрок… Я заплачу свой долг после… Идите!

Зашатавшись от волнения, охваченная лихорадочной дрожью, леди Диана хотела что-то ответить, но взгляд Ручини повернул ее к веранде, где двигалась толпа. Она пошла по аллее. Ручини следовал за ней на расстоянии нескольких шагов. Она чувствовала его волю, как могучую, непобедимую волну, направлявшую, толкавшую ее к белому дворцу, где она должна была рискнуть на опаснейшую из партий.

Леди Диана встретилась с леди Деклей в маленькой зеленой гостиной.

— Что же это, Диана, — проговорила жена посла, — вы дали обет запереться в монастыре, здесь в Риме?

— Нет, Эдит!.. Но светская жизнь мне надоела. Взмахи веера между двумя мадригалами кажутся мне теперь особенно ребяческими.

— Какое превращение, дорогая, кто совершил это чудо? Церковь или мужчина? Коснулась ли вас благодать или вас пожирают демоны?

— Я во власти гномов одинокого размышления. Это остановка каравана между двумя этапами пути, колодезь среди пустыни, где грешница останавливается, чтобы изучить свои ошибки в чистом зеркале источника.

Они обменялись признаниями. По гостиной прошел Ручини с каким-то итальянским офицером. Леди Диана видела его мельком, но почувствовала его повелительный взгляд, поощрявший ее.

— Пойдемте на несколько минут в ваш будуар, Эдит, — проговорила Диана, вставая. — Расскажите мне откровенно о политическом положении. Жена римского посла вправе сделать это для жены бывшего русского посла.

Леди Деклей засмеялась.

— В самом деле, дорогая, мы коллеги. Я осталась здесь в то время, как вы, счастливая женщина, ушли от карьеры, где культивируют ложь между двумя реверансами.

— Не говорите о лжи, Эдит! Ложь — это часто предположение в одиннадцать часов, становящееся истиной в полдень.

— Пойдемте со мной в кабинет мужа. Они заговорили языком профессионалок, получивших свое воспитание в серале Форин-Оффис.

— Ваш первый секретарь — светский человек?.. А как ваши отношения с дуче[31]?.. Удивительный человек, не правда ли? Железный человек под черной шведской перчаткой… Вас хорошо приняли во дворце Чиги? А вы помните наши интрижки в Зимнем дворце со старым бароном Фредериксом?.. Каковы ваши отношения с французским послом в Риме?.. Очаровательнейший дипломат и, по-видимому, очень умный.

Разговаривая, леди Диана, сидевшая перед столом сэра Деклей, машинально играла с бумагами. Вдруг она извинилась и воскликнула:

— Боже мой, какое кощунство!.. Я нечаянно смяла важные государственные документы.

— О, важные!.. Не преувеличивайте, дорогая… В сущности, мы не более, как наборщики, набирающие уже готовое общественное мнение. Я часто говорю это моему мужу, который принимает все это всерьез, и поддразниваю его, указывая на бесплодность его иллюзий. Нас терпят еще по традиции, как кучера лорд-мэра, с его париком и золотыми галунами, но пройдет еще столетие, и мы окажемся за витринами будущей мадам Тюссо, восставшей из пепла… Это, моя дорогая, телеграмма с Даунинг-Стрит относительно дела о контрабанде на Мальте. Истребитель «Эссекс» немного потрепал какое-то маленькое итальянское судно, не поладившее в чем-то с господами из таможни. А эта маленькая телеграмма, это немного посерьезнее… Арчибальд только что расшифровал ее.

Леди Деклей протянула руку к депеше и небрежно прочла вполголоса:

«Правительство его величества решило отправить восьмой батальон гренадерского гвардейского полка в Александрию. Транспорты „Бристоль“, „Аркадия“ и „Фингал“ должны прибыть в Саутгемптон для перевозки. Благоволите срочно переговорить с итальянским правительством по поводу перевозки контрабандного оружия через Триполитанию и прийти к соглашению о необходимости уничтожить этот источник снабжения египетских повстанцев».

Леди Диана деланно зевнула:

— О, в общем, ничего сенсационного. Восстание на Ниле идет своим чередом и через месяц будет подавлено. И комедия в театре фараонов будет закончена… Сфинкс вернется в суфлерскую будку, и над пирамидами опустится занавес.

— Вы оптимистка, Диана!.. Арчибальд уже видит весь Ислам в огне.

— О, ваш муж слишком много читает Шопенгауэра… Пропишите ему два приема Марка Твена утром и чайную ложку Свифта после первого завтрака… Но я очень виновата, дорогая; я отрываю вас от ваших гостей. Возвращайтесь скорее в гостиную. Я люблю ваше гостеприимное посольство. Оно без претензии и напоминает старый американский отель.

— Дворец Фарнезе французского посольства слишком величествен… Я предпочитаю жить здесь, с несколькими белыми павлинами в парке и прудом посреди лужайки.

Они вернулись в большую гостиную. Леди Деклей занялась вновь прибывшими гостями; леди Диана почувствовала взгляд Ручини, следившего за ней из-за одной из красных порфировых колонн. Она раскрыла два раза свой веер и улыбнулась герцогу де Санта-Кроче, предлагавшему руку, чтобы вести ее к столу, расцвеченному вазами с малиной. К ним присоединился генерал Бригбет в сопровождении секретаря французского посольства, напыщенного и важного. Скоро к ним подошли вождь фашистской организации во фраке со значком партии и американский миллионер с светлыми ресницами. Они окружили леди Диану, нетерпеливую и нервничавшую и от этого еще более обольстительную.

Был уже час ночи, когда ей удалось уйти. Ее автомобиль скользнул подобно черному болиду, покрытому никелем, через пустынную улицу 30 сентября и повернул к углу улицы Quattro fantone. Леди Диана, погруженная в раздумье, не замечала величественной темной массы дворца Барберини, окруженного высокими пальмами, где Беатриче Ченчи Гвидо Рени умиляет прохожих своим невинным взглядом. Автомобиль проехал Сикстинскую улицу и остановился на маленькой площади.

Леди Диана поднялась по лестнице с учащенным пульсом и дрожащими руками. Дверь ее квартиры была полуоткрыта. Она остановилась передохнуть и прошла через переднюю. Гостиная была пуста. Она тоскливо приблизилась к прямоугольнику лунного света, отбрасываемого окном, выходящим на балкон.

Ручини был там. Он ждал, сидя в кресле с папиросой в зубах. Леди Диана приблизилась. Ручини, не поднимаясь, взял ее холодную руку, неподвижно повисшую, и пожал ее. Это был властный жест хозяина, ласкающего молодое покорное животное и дарящего ему свою благо склонность. Он посмотрел на нее и спросил без всякого предисловия:

— Что было в этой телеграмме, Диана?

Леди Диана передала слово в слово содержание депеши. Ручини правой рукой погладил руку Дианы, а левой вынул из кармана лист, сложенный вдвое, и протянул его Диане. Та прочла следующие строчки: