Далеко от яблони - Робин Бенуэй

Они белые, – прибавил он, разрывая бумажную обертку соломинки, когда официантка принесла напитки. Что заказывают эти двое, она знала наизусть; меню Ана и Хоакин не брали в руки уже три месяца.

– Стоило предполагать, – сказала Ана. – Как они тебе? Милые?

Хоакин улыбнулся себе под нос.

– Смешные. И отлично ладят между собой. Я сразу понял, – он опередил вопрос Аны, – что все норм. Я рад, что они друг другу понравились.

– А ты им?

Пожав плечами, Хоакин сделал глоток колы.

– Кажется, да. Мы завели групповой чат. В воскресенье опять встречаемся.

– Хорошо, – кивнула Ана. Хорошо, мило, норм. Явно пытается замостить ухабистую дорогу, подумал Хоакин.

– Только… – нерешительно проговорил он и потянулся за колой.

– Только что? – она вопросительно изогнула бровь.

Хоакин провел большим пальцем по бокалу – на запотевшем стекле появилась сухая полоска.

– Их обеих удочерили, понимаете? Родители отвалили за это кучу денег.

– Скорее всего, ты прав, – подтвердила Ана. Хоакин молчал. – Тебя это напрягает? – отреагировала она.

– Не это. – Он опять провел пальцем по влажному стеклу. – Просто… другие родители получали деньги за то, что брали меня на воспитание, и все равно…

Ана посмотрела на него в упор.

– И какие эмоции это у тебя вызывает?

Хоакин пожал плечами. Ему расхотелось говорить о сестрах. Он пока не находил слов, чтобы описать свои чувства к ним, и знал, что Ана будет ждать, пока нужные слова придут.

– Я порвал с Бёрди, – неожиданно сообщил он. На предыдущем сеансе Хоакин умолчал об этом, потому что знакомство с Майей и Грейс было важнее, а еще потому, что просто не хотел. Появление в жизни двух новых сестер – отличный способ уйти от неприятной темы.

Ана изумленно заморгала, а удивить ее было нелегко. В последние полтора года Хоакин видел ее всегда спокойной и собранной, так что сейчас, можно сказать, одержал победу. Пиррову , правда.

– Ничего себе, – тихо проговорила она почти десять секунд спустя. За это время Хоакин успел засомневаться, стоило ли вообще заводить речь о Бёрди. – Расскажешь почему? – Ана справилась с удивлением, и на ее лице снова появилось профессионально-доброжелательное выражение. – Я думала, ты ее любишь.

– Люблю, – произнес Хоакин. – Поэтому и решил расстаться.

Ана склонила голову набок.

– Подобное я, скорее, ожидала бы услышать от того Хоакина, которого впервые увидела полтора года назад.

– Я не изменился, – сказал Хоакин. Он ненавидел, когда Ана пыталась отделить его прошлое от настоящего. Осознавал, что это невозможно, что он навсегда связан со своими прежними переживаниями, прежними семьями. Знал наверняка, поскольку много лет пытался стряхнуть эти путы. – Просто понял, что наши отношения – плохая идея, и все.

– Месяц назад ты говорил, что Бёрди как никто другой делает тебя счастливым.

Слишком хорошая у Аны память. Хоакина это порой раздражало.

– Так и есть. В смысле, так и было, – поправился он. – У нее… так много детских фотографий…

Ана откинулась на спинку дивана и взяла в руку бокал с лимонадом.

– А у тебя – нет.

Хоакин поерзал на сиденье. Когда уже принесут заказ? Он умирает с голода. Он всегда был голодным. Марк и Линда первое время подшучивали над его прожорливостью. Хоакин понял намек и почти перестал есть. Сообразив, что происходит, его опекуны пришли в ужас. Шутки на тему еды прекратились. Теперь специально для Хоакина в холодильнике всегда лежала лишняя упаковка хлеба.

– Хоакин, – негромко проговорила Ана, – если у тебя нет детских фотографий, это не значит, что у тебя нет прошлого.

– Знаю, – ответил он. – Или, думаете, не знаю? Мы с вами встречаемся здесь каждую неделю как раз из-за моего прошлого. Просто я не хочу такого для Бёрди.

Чуть помолчав, Ана произнесла:

– А для самого себя ты чего-нибудь хочешь?

– Это неважно. Она важнее.

– Вы оба важны, Хоакин. Ты когда-нибудь рассказывал Бёрди, как жил до того, как попал к Марку и Линде?

Хоакин закатил глаза.

– Ага, – едко фыркнул он. – Разве я мог не рассказать, как в двенадцать лет меня упекли в психушку? Девушки пищат от таких историй. А уж красивые тем более.

– Тогда что…

– Бёрди нужны реальные вещи, ясно? – перебил Хоакин. Иногда разговоры с Аной приводили его в отчаяние, особенно когда она отказывалась посмотреть на ситуацию с его точки зрения. В конце концов, если кто и знает Хоакина лучше всех, то это сам Хоакин. – То есть не вещи в буквальном смысле, а жизнь, настоящая жизнь. Я никогда не смогу дать ей то, чего она хочет.

– Это она так сказала? – парировала Ана. – Или ты?

Хоакин отвел глаза. Ответ знали оба.

– А как насчет сестер? – продолжала Ана. – Ты собираешься рассказать о себе Майе и Грейс?

– Нет. – Он произнес это со взрывным «т» и посмотрел в окно. Мимо проехал микроавтобус с подростками, из окошек торчали доски для серфинга. Хоакин не сомневался, что некоторые из этих ребят ходят в его школу. С одной стороны, он им завидовал, с другой – никогда не хотел стать кем-то из них.

– Думаешь, они тебя не поймут? – Вопрос Аны вернул его в закусочную, привлек внимание к официантке, которая уже расставляла блюда на столе.

– Конечно, не поймут! – воскликнул Хоакин, как только она удалилась. – Они живут идеальной жизнью в своих идеальных семьях. Что мне им рассказать? Что их старший брат, который ни капли на них не похож, шизик?

Ана приподняла бровь. Это слово она терпеть не могла.

– Извините, – буркнул Хоакин.

– Твоих сестер я не знаю, но могу тебя заверить, что жизнь у них вряд ли идеальная, – мягко сказала Ана. – Проблемы у вас, возможно, разные, но, сто процентов, им своего дерьма хватает. – Хоакин скрестил на груди руки. – Тебя задевает тот факт, что сестер удочерили, а тебя нет?

– Желать им плохой жизни только потому, что она не задалась у меня? Глупость какая. Они достойны хороших родителей. У них есть хорошие родители. – Помедлив, Хоакин добавил: – Грейс, старшая, хочет найти нашу биологическую мать.

– И как ты на это смотришь?

– Большое спасибо, только без меня. Майя сказала то же самое. Точнее, сказала так: «Она отдала Хоакина чужим людям». – Хоакин попытался воспроизвести мимику Майи, передать негодование, с которым она выплюнула эти слова, словно выругалась, как будто нет на свете худшего преступления, чем отказаться от своей семьи. – В этом мы Грейс не поддерживаем.

– Она сказала, зачем хочет найти мать?

Хоакин пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, обсуждает эту фигню со своим психологом.

Ана улыбнулась, Хоакин ответил тем же.

– Можем на минутку вернуться к Бёрди? – осторожно спросила Ана.

– Легко. В переносном смысле.

– Верно подметил.