В тени Рюджина - Халег Чудинов

вставшего перед ней Орочимару. Он пылал от переполняющей его чакры, третья активация Шичи Тенкохо заставляла силу бурлить в его теле, образуя языки янтарного пламени, лижущие бледную кожу, покрытую изумрудными чешуйками, сотканными из природной энергии.

По телу Сары пробежала волна мурашек, когда взгляд сияющих багрянцем глаз с вертикальным зрачком скользнул по ее лицу.

— Одной сгнившей от сырости пещер веревке-переростку надоело влачить свое жалкое существование, я смотрю, — переведя взгляд на тьму, в которой скрылся Хакуджа, холодно произнес Орочимару, и эхо придавало его голосу угрожающий звон. — Я готов оборвать твою жизнь, Хакуджа Сеннин, раз таково твое желание.

— Постойте, постойте! — поспешно раздался еще один голос, на этот раз женский, и в нем слышались испуганные нотки.

Сара заметила, как зашевелились серьги в ушах Орочимару, быстро упав ему на плечи и разрастаясь. То же произошло с нефритовым браслетом на его руке. Украшения стекли с рук Рюсея на землю, обернувшись сначала массивными змеями, а затем приобретя человеческую форму. Чем-то три женщины напоминали Кавакихиме: схожая одежда и неестественно красивые бледные лица.

— Можно же просто поговорить. Наверняка это просто ошибка! — судя по голосу, теперь заговорила уже другая женщина.

— Не нужно ссориться! — более лаконично завершила мысль третья.

— Поздно, — отмахнулся свободной рукой Орочимару от тройки женщин. — Помогите Саре. Быстро.

— Лучше вам не спешить с этим, — вновь зарокотал во мраке голос Хакуджа. — Принесите мне девчонку и не мешайтесь, пока я не отведаю плоть одного зарвавшегося змееныша.

Троица девушек, уже начавшая двигаться в сторону Сары, резко замерла на месте, затравленно обмениваясь взглядами.

— Вы слышали мой приказ, — коротко сказал Орочимару, даже не взглянув в их сторону. — Вы знаете, что нужно делать.

— Д-да, Рюджин-сама! — после паузы дружно ответили женщины, испуганно закивав головами и поспешно подбежав к Саре.

Почти сразу же их руки окутало зеленоватое сияние ирьениндзюцу, медицинская чакра ласково проскользнула в меридианы Сары, направилась в поврежденные ткани, стимулируя регенерацию.

— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — истерично шептала одна из девушек-змей, закрыв глаза и вжав голову в плечи. — Что нам делать?!

— Тагори, это тебе пришла мысль связаться с Орочимару! — обвиняюще воскликнула вторая, зло глядя на третью, молчаливо кусающую губы.

От избытка эмоций с лиц этих девушек начала сходить человечность, сквозь слишком безупречные маски начали проступать жутковатые змеиные черты. Если бы могла, Сара точно отшатнулась бы от таких помощниц в страхе.

— У нас нет выбора, мы все это знаем, — наконец, тихо сказала та, которую назвали Тагори. — Эта старая рухлядь не сможет убить Орочимару, даже если проглотит всю чакру этого его тела. Контракт не пропадет. Если мы… Я не хочу провести вечность во чреве Шинигами! Или еще что хуже. Поэтому мы повинуемся Рюджину-сама! В худшем случае, Хакуджа всего лишь убьет нас за это.

Выслушав слова Тагори, остальные две девушки с мрачной решимостью кивнули в ответ, продолжая направлять медицинскую чакру Саре.

— А ты умеешь убеждать, змееныш. Это сакки, эта воля и духовное давление, — убедившись, что ни одна из змей не спешит исполнять его приказы, произнес Хакуджа из тьмы. — Твоя сила поражает даже меня. Она продавила Рюджинкё в Рьючидо, что удивило и насторожило меня. И не зря. Это и в самом деле похоже на то, что смогла сохранить моя память. Ты совсем не тот Орочимару, которого ждал этот мир. Чудно!

Тьма разразилась предвкушающим шипением, которое прервалось чеканной фразой огромного змея:

— Твоя сила станет моей!

После этих слов Сара только и успела заметить, как тело Орочимару покрылось едва видимой дымкой марева, и через миг он пропал из виду, а пространство пещер затряслось и заполнилось грохотом и хаотичными вспышками света.

* * *

Хакуджа Сеннин. Я уже давно печенкой чуял, что ничего доброго ожидать от этой твари не стоит. После моего обучения сендзюцу престарелый белый шланг начал проявлять подозрительную активность. Даже не знаю, как это объяснить. Вроде, все было как обычно, но я нутром ощущал угрозу. Поэтому старался не появляться в Рьючидо. Однако судьба когда-то все равно должна была привести меня сюда. Правда, в итоге сделала это не лучшим образом.

Кавакихиме! Я был полон решимости спустить с нее шкуру, когда узнал причину пропажи дочери. Стоит узнать еще мотивы такого поступка, но простым порицанием она точно не отделается. Хорошо еще, что я успел вовремя совершить обратный призыв к Хиро и пробиться сквозь барьеры к Хакуджа Сеннину.

Вот только теперь передо мной стоит задача куда изощреннее. Нужно выбраться отсюда с живой Сарой. Настрой противницы не предполагал моего отступления, поэтому добровольно она меня из своих владений не отпустит. Собственно, я на этом не настаивал. Не знаю, что тут происходило, я успел лишь на последние секунды стычки Сары со змеей, но я знал одно.

Змея, именуемая Хакуджа Сеннином, должна умереть.

Пока это древнее ископаемое, умудрившееся даже попасть в число демонов Узумаки под именем Нуреуба, распиналось бессмысленной речью, я сосредоточился на подготовке.

Мне практически ничего не известно о способностях владычицы Рьючидо, но могу догадаться, что от нее ожидать. Сендзюцу. Все пространство пещеры пропитано ее сендзюцу-чакрой. Я могу ощутить и частично видеть, что и сама окружающая нас порода, и воздух могут стать оружием Хакуджа, повинуясь ее воле.

Я ненавижу сражаться на чужой территории. Даже с заведомо более слабым противником это может обернуться поражением, а Хакуджа к таким не относилась. Поэтому нужно было хотя бы немного сравнять шансы. Я успел.

Кецурьюгану тьма не была помехой. Стремительное движение Нуреуба не ускользнуло от додзюцу. Одновременно с ним сорвался с места и я. Но прежде, чем мое тело объял плотный Покров Чакры Ветра, я ощутил мощнейший откат от собственной техники. Созданное мною джудзюцу вырвало из моего тела всю накопленную природную энергию, разбрызгивая ее в стороны, нарушая привычное течение сил и мешая кому бы то ни было использовать сендзюцу.

Скрипнув зубами от прострелившей все тело боли и мотнув головой, на которую словно пыльный мешок накинули, я все же смог продолжить движение, с натугой создавая пламя Сузаку. Без природной энергии создание столь могущественных техник тайдзюцу оказалось проблематичным. Тело вообще словно утратило давно ставшую привычной легкость,