Тенебрариум - Raptor

— Нет, не устраивала. Я часто думал о том, чтобы её изменить. Мечтал о том, чтобы выбраться куда-то, чтобы хоть как-то разнообразить серый быт. Но всё в пустую. Жизнь сама возвращала меня в стандартную колею. И ведь я не один такой. Все так живут. И ты, Писатель, наверняка жил точно так же.

— Скрывать не буду. Жил. Но я нашёл в себе силы вырваться.

— И где же в итоге ты оказался? Ты доволен своим выбором? Или же проклинаешь себя, мечтая вернуться обратно в своё тёплое, зацикленное неведение?

Вот уж ущучил — так ущучил. Этот Сергей не такой простак, как мне казалось. Ответ вспыхнул как-то сам собой.

— Да. Доволен. Знаешь, почему? Потому что сейчас у меня наконец-то появился стимул для борьбы, для стремления. Попав в трудную ситуацию, я многое переосмыслил, и многое понял. Я стал другим человеком. Научился ценить жизнь и сражаться за неё. Только оказавшись здесь, я наконец-то сумел понять по-настоящему, зачем я живу. А если бы остался дома, то до сих пор гнил бы, как перезрелый овощ. Ходил бы на работу, потому что надо, а не потому что хочу. Женился бы, потому что надо, а не потому что хочу. Родил бы детей, потому что надо, а не потому что хочу. Вышел бы на пенсию, тоже потому что надо, и пришла пора уходить на покой. Ну а потом бы благополучно сдох, так и не поняв, зачем мне всё это было надо?

— Но ведь это правильно. И работа, и семья, и дети.

— Согласен, правильно. Но лишь тогда, когда желанно. Когда это дарит счастье, а не отнимает его. А для того, чтобы это дарило счастье, оно не должно быть обязаловкой. Оно должно выбираться собственной душой, а не навязываться кем-то со стороны. Вот ты, Сергей, как познакомился со своей Викой?

— Нас с ней познакомили друзья.

— Держу пари, что это сделала жена твоего лучшего друга.

— Как ты узнал?

— Элементарно, Ватсон. А до этого ты долго не мог найти себе пару. Уж не знаю, почему? Первая любовь разбила сердце, или природная застенчивость сказывалась, или ещё какое-то обстоятельство.

— Не совсем, н-но… В целом, всё так и было.

— И работу свою ты органически не перевариваешь. Работаешь только ради большой зарплаты. А на самом деле мечтал стать кем-то другим. Например, художником.

— Откуда у тебя такие сведенья обо мне?!

— Да потому что я такой же! Я смотрю на тебя и вижу продолжение себя! Не свершившееся продолжение! Мы с тобой как братья. Поэтому и нашли друг друга. С остальными здесь у меня нет контакта. Только с тобой. Твой путь идентичен моему. Вся разница лишь в том, что в своём жизненном пути ты зашёл немного дальше: женился и родил сына, а я успел лишь устроиться на работу, которую ненавижу. А вот семью завести не успел. Но если бы остался дома, то, скорее всего, друзья бы, рано или поздно, свели меня с такой же Викой, которая бы села мне на шею, и пилила всю жизнь. А я бы думал, что так и надо, что это правильно. Но здесь, в Иликтинске, я убедился, что жизнь — это путь, который выбираешь ты, а не который выбирают за тебя.

— Ты рассуждаешь красиво, и возможно даже правильно. Но мне-то какое до всего этого дело? Какой мне смысл бороться, если я уже так живу. Предлагаешь мне бросить семью?

— Твоей семьи уже нет. Ты живёшь в повторяющемся воспоминании. А я хочу продолжить твою жизнь.

— Почему?

— Потому что во всём этом чёртовом районе ты единственный, кому это нужно! Ты не превратился в воспоминание, а пытаешься жить дальше. Скажи, разве ты сможешь, узнав истину, продолжать это бесконечное вращение в замкнутом круге? Разве оно не сведёт тебя с ума?

Сергей задумался. Именно сейчас я почему-то впервые отметил, что его глаза имеют необычный, светло-серый цвет. До этого я не обращал на них внимание. Да и само лицо моего призрачного приятеля не отображалось в моей памяти, словно сплошное смазанное пятно на фотографии. Как и все призраки, населявшие этот район, Сергей выглядел абсолютно незапоминающимся. Словно человеческий шаблон. Словно штамповка. Одна типовая деталь из целой коробки стандартных деталей. Но теперь он вдруг обрёл черты. Он стал личностью.

— Там, откуда ты пришёл, на самом деле смогут мне помочь? — спросил он, с лёгкой надеждой в голосе.

— Не знаю. Но то, что тобой заинтересуются — это факт. Ведь этот феномен надо сначала изучить. Понять, как ты стал таким? Это же целый переворот в науке — существование разума независимо от тела. Возможно, ты станешь популярен на весь мир.

— Зачем мне эта популярность, если я хочу просто быть человеком?

— Не поверишь, но ты не первый, от кого я это слышу. Познакомлю тебя с доктором Райли. Возможно, вы найдёте с ней общий язык.

– 'С ней'?

Дети, игравшие напротив нас, вылезли из песочницы, и, громко щебеча, побежали в сторону качелей.

— Так ты идёшь? — я встал, и, слегка размяв шею, посмотрел на соседа. — Выход недалеко. Нам всего лишь нужно дойти до больничного городка. Ты ведь хочешь этого, признайся?

Он кивнул.

— Тогда чего медлишь?

— Страшновато. Немного.

— Всё будет нормально. Я тебе обещаю. Ну же, идём. Докажи, что ты не трус.

Тяжко вздохнув, Сергей поднялся.

— Хорошо. Если я сошёл с ума, то хуже мне всё равно уже не будет. Пошли.

Я искренне понимал его, и в глубине душе укорял себя за то, что делаю. Ведь по-хорошему, нужно было оставить всё как есть, не влезая в его мир, и не открывая глаза на реальность. Вытаскивать его наружу — всё равно, что подначивать безнадёжного больного. Какое право я имею на это? Да никакого.

Мне было стыдно. И как человек я проклинал себя за это. Но как изгнанник, я должен был завершить свою миссию. Выполнить обещание, данное Райли. Поразительно, но сейчас я чувствовал себя больше изгнанником, нежели человеком, поэтому ни словом, ни видом не показывал своего смятения.

— А ты уверен, что за пределами района у меня опять не случится провал в памяти? — осторожно спросил Сергей.

— Уверен.

— Почему.

— Потому что теперь с тобой иду я. Когда мы рядом — я способен видеть твой мир, а ты — мой.

— Понятно, — он пнул камешек. — Что я делаю? Боже мой, что я делаю? Зачем я с тобой иду? Что я хочу там увидеть?

— Ты главное не переживай, и ничего не бойся. Там тебе ничто не угрожает. К слову, на территории больницы обосновался ещё один парень с твоего района. Может быть, ты его знаешь?

— Это вряд ли.

Мы дошли до Буровой, и свернули к больничному городку. До него оставалось пройти всего один квартал. Я предвкушал победу, а мой спутник становился всё напуганнее.

— Приготовься. Сейчас начнётся.

— Что начнётся? — побледнел Сергей.

— Возвращение в реальность.

— Звучит жутко.

— Да брось. Всё не так уж и страшно.

— Тебе легко говорить.

— Ага. Вот! Началось!