День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— В конечном итоге, меня мало волнует позиция американцев, — произнес, хлопнув по столу широкой ладонью, Лыков. — Японцы оккупировали нашу, российскую территорию. Наши отцы и деды погибали на этих берегах в сорок пятом, и хотя бы ради памяти о них мы не должны прощать такое оскорбление. Это агрессия против нашего государства, и мы должны ответить адекватно!

Министры зашумели. И это мнение лавы правительства разделяло большинство присутствовавших. О силе Японии здесь все имели представление, равно как и о том, что ее мощь совсем недавно была несопоставима с могуществом России. Даром ли о своих территориальных претензиях японцы громко кричали у себя дома, не осмеливаясь всерьез что-то предъявить русским властям. Так, гадили потихоньку, браконьеров посылали в наши территориальные воды, но не более. А вот теперь решились, и момент выбрали самый подходящий для этого.

— Господин Фалев, какие ответные меры мы можем принять непосредственно сейчас? — Лыков тяжелым взглядом уставился на главу министерства внутренней безопасности, употребив официальное обращение, вместо более привычного имени-отчества, и это было верным признаком зарождающегося в премьерской душе гнева.

— На Дальнем Востоке помимо территориальных подразделений охраны порядка развернута оперативная бригада полиции, численностью свыше четырех тысяч человек, легкое вооружение, до гранатометов и ПТРК. Подчиняется непосредственно мне, приказ могу отдать хоть сейчас. По сути, это легкая пехота, идеально подходящая для действий в условиях Сахалина. Но доставить ее на остров нам нечем.

Под мрачным, полным бессильной злобы и самой черной тоски взглядом Лыкова глава МВД перевел дух, продолжив:

— Авиации, за исключением вертолетов, в нашем распоряжении нет, ни боевой, ни транспортной. Флот представлен полутора десятками сторожевых кораблей, самое мощное вооружение которых — универсальные пушки калибра до ста миллиметров. Все, что осталось на плаву после бомбежек, и что несет ударное вооружение, американцы держат под особой охраной, медленно разделывая остатки флота на металл. Десантных кораблей у нас тоже нет. Мы бессильны, Валерий Степанович!

Лыков вздохнул, тяжело, по-стариковски, опустившись в удобное кресло с высокой спинкой. Он, привыкший быть частью властного аппарата мощнейшей державы, ждал совсем иного доклада сейчас, хотя и понимал, что это лишь мечты. Враг, формально признавая независимость России, лишил ее былой силы, и теперь отсюда, из-за высоких кремлевских стен, лишь оставалось смотреть в бессилии на то, как алчные соседи, осмелев, вырывают куски посочнее из тела некогда могучей родины.

— Господа министры, совещание закончено, — произнес, наконец, с трудом вновь поднявшись на ноги и при этом опираясь кулаками о стол, Лыков. — Вы свободны. Всем спасибо!

Дождавшись, когда притихшие министры покинут зал, глава администрации вышел из него последним. Добравшись до своего нового кабинета, он запер двери изнутри, достал из дальнего угла стенного сейфа непочатую бутылку «Столичной», и, свинтив пробку, прямо из горлышка принялся хлебать обжигающую жидкость, словно воду. Не закусывая, даже не чувствуя, что пьет.

Когда из Раменского позвонил генерал Камински, Валерий Лыков был уже пьян, даже не откликнувшись на стук в дверь и крики секретаря. Ему снился Афганистан, извилистый серпантин горных дорог, пыль над ползущей по теснине колонной, лязг гусеничных траков и нещадно палящее с небесных высот южное солнце. Те дни, когда он был молод, а его страна — по-настоящему сильна. Он не знал еще о том, что агрессоры встретили на Сахалине такой отпор, какого не ожидали.

Полковнику Гленну везло до самой последней минуты. Он успел покинуть истребитель прежде, чем тот охватило пламя, и крылатая машина стала разваливаться на куски. Катапульта сработала с идеальной точностью, на заданной высоте раскрылся купол парашюта, но в тот момент, когда полковник уже почти стоял обеими ногами на земле, удача ему все же изменила.

— О, черт! — крикнул в голос пилот, едва попытавшись встать на ноги после приземления. Правую голень пронзила такая боль, словно в кость согнали стальной прут. — Дьявол!!!

Крик это, наверное, был слышен далеко. Эхо испуганно металось меж склонов сопок, поросших редким ельником. А Джим Гленн уже был готов рыдать от отчаяния. С самого первого дня в ВВС ему внушали мысль о том, что, что бы ни случилось в воздухе, его спасут, за ним прилетят, заберут в безопасное место, нужно лишь дождаться. И сейчас встроенный радиомаяк посылал импульсы, указывая его местоположение спасателям. Но прежде, чем те прилетят, явится враг. Нужно спрятаться, подальше уйти от места приземления, от обломков своего истребителя, но сделать это с одной здоровой ногой было почти невозможно.

— Выродки желтомордые! — выругался вновь полковник, погрозив кулаком небу, в котором уже полностью растаял инверсионный след уцелевшего в схватке F-15J. Японец победителем убрался к себе на аэродром, а за американским летчиком наверняка уже идут.

Распаковав контейнер с НАЗ — носимым аварийным запасом — полковник торопливо рассовал по карманам комбинезона его содержимое. Аптечка, упаковки сухого пайка, деньги для расчетов с местными, причем не только доллары, а настоящие золотые монеты. Все это могло пригодиться, но больше, чем нарезанной бумаге с портретами старых президентов, Гленн доверял девятимиллиметровому пистолету М11, он же «Зиг-Зауэр» модели Р-228, отличной швейцарской машинке. Если джепы все же выследят полковника, это будет его последний шанс, жаль, патронов маловато, всего два магазина, двадцать шесть патронов.

Передернув затвор, полковник сдвинул флажок предохранителя — еще не хватало споткнуться и подстрелить самого себя — и двинулся по лощине, у входа в которую он и приземлился. Где он точно находится, Гленн не знал, помня лишь, что это центральная часть острова, сравнительно мало населенная, что, пожалуй, и к лучшему, ведь для русских он такой же враг, как для японцев, и от встречи с «аборигенами» глупо было ждать хорошего.

Звук летящего вертолет Джим услышал минут через двадцать. Подпрыгивая на одной ноге, он едва успел доковылять до ближайшего дерева, и уже из-под его раскидистой кроны увидел прошедший на малой высоте геликоптер. Он узнал германо-японский ВК-117, легкую многоцелевую машину типа «Кайовы», так же способную нести неплохой арсенал, вплоть до управляемых ракет «Тоу». Сейчас подвески были пусты, зато в проемах распахнутых люков были видны головы людей в обтянутых маскировочными чехлами касках, смотревших куда-то вниз, и Гленн не сомневался в том, что, точнее, кого они пытаются разглядеть.