Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Оказывается, в тот день, когда она собиралась встретиться с писателем, на платформе Ильинское ее остановили люди в штатском и ввели обратно в электричку. Они привезли ее прямиком на Лубянку, где и заставили написать злополучное письмо. Затем обязали ее делать все так, чтобы развод писателя с бывшей женой не состоялся.

Выслушав Алексееву, Солженицын сказал: "Если вы хотите исправить ситуацию, то опишите на бумаге все то, что вы сейчас нам рассказали". И Алексеева написала. Передавая письмо писателю, она спросила, что он собирается с ним делать. Солженицын ответил: "Ровным счетом ничего. Но если первое письмо, та ваша грязная стряпня, появится в "Литературной газете", то вот это ваше письмо сможет прочитать весь мир".

Лидер рок-группы "Машина времени" Андрей Макаревич покинул пределы Переславль-Залесского, где он трудился на практике от МАРХИ, и сорвался на юг, в международный студенческий лагерь "Буревестник", что в поселке Вишневка (ущелье между Туапсе и Лазаревской). Прибыл он туда рано утром и первым, кого встретил, был Александр Кутиков. Вид у последнего был крайне озабоченный, поскольку все эти дни он пахал в составе группы "Лучшие годы", что называется, как трактор — без репетиций, спевки и т. д. Затем к Макаревичу вышел барабанщик группы Юрий Фокин, который буквально с ходу заставил его сдать экзамен — отвел в будочку, где хранилась аппаратура, включил магнитофон с песней "Филлинг олл раит" в исполнении группы "Гранд фанк" и предложил снять гитарную партию с нее. Пока Макаревич увлеченно этим занимался, Фокин ушел на пляж, чтобы окунуться в море. Часа через три Макаревич наконец добился нужного результата, кликнул Фокина и продемонстрировал ему то, что получилось. Как выяснилось, получилось неплохо, поскольку скупой на похвалы Фокин разродился одобрительной тирадой, похлопал Макаревича по плечу и разрешил ему остаться.

Между тем будущий Президент России Владимир Путин летом 72-го в составе студенческого отряда "Фемида" от Ленинградского университета вновь валил лес в Коми (как мы помним, он ездил туда и прошлым летом), а именно — в глухом таежном селе Усть-Нем. Студенты расчищали просеку под линию электропередачи. Тамошний совхоз встречал студентов с распростертыми объятиями, поскольку работали те на славу: построили овощехранилище, коровник, телятник. Кормежка была отменная, да и природа райская — кругом сплошные боры. Не обижали студентов и деньгами — им платили по тысяче и более рублей за три летних месяца. С этих денег будущий президент купит себе первое в жизни пальто (до этого он ходил исключительно в куртках).

Еще одна будущая знаменитость — Борис Немцов — то лето проводил в Сочи. Он тогда перешел в шестой класс 11-й школы города Горького и вместе с одноклассниками выехал в один из крымских трудовых лагерей, в поселок Солнечный совхоза "Качинский", что в 25 км от Севастополя. Трудились школьники ударно: работали на полях, на току, пололи лук-чернушку под палящими лучами солнца. После обеда спускались к морю. Жили они в общежитиях для сезонных рабочих. Кормили их, что называется, на убой. Для ребят пребывание в Крыму было единственной возможностью классно отдохнуть и наесться до отвала фруктов.

В воскресенье, 9 июля, по ТВ был показан финальный концерт участников VIII Международного фестиваля эстрадной песни "Золотой Орфей", который проходил ровно месяц назад в Болгарии. Телевизионная версия концерта продолжалась 1 час 10 минут (18.10–19.20) и в нее вошли выступления практически всех участников фестиваля за исключением советской певицы Светланы Резановой. Это было тем более возмутительно, что именно Резановой досталась Первая премия!

Между тем секрет этого непоявления певицы на голубых экранах был прост: как мы помним, она выступала на фестивале в шокирующем виде — в платье с большим вырезом на спине, под которым не было бюстгальтера. Именно живая грудь и напугала телевизионщиков. Как вспоминает сама певица: "С нами в той поездке был популярный теледиктор Игорь Кириллов. По приезде в Москву он с восторгом описывал мое декольтированное со всех сторон платье. Кто знает, может быть, его эмоциональные рассказы заставили телевизионных чинуш пристальней взглянуть на экзальтированный эстрадный прикид дебютантки. Но факт остается фактом: мое выступление из телевизионной версии безжалостно вырезали. А "правильного" Леву Лещенко с "Журавлями", конечно, оставили. Он, как говорят сегодня профессионалы, потрясающе влезал в советский формат. Когда я начала плакать и страдать, побежала по кабинетам чиновников, те откровенно заявили: "Светлана, а что вы хотите? Такое откровенное платье на начнем экране выглядело бы крайне неприлично! Советская певица не должна выступать в таком виде!"

В понедельник, 10 июля, когда Светлана Резанова еще пребывала в шоке от вчерашнего телевизионного просмотра, Владислав Третьяк переживал совсем иные чувства — в тот день он встретился со своей девушкой Татьяной и сделал ей предложение руки и сердца. Учитывая, что знакомы они были всего-то ничего — в феврале познакомились, а впервые увидели друг друга только пять дней назад, — для Татьяны такой поворот событий был по-настоящему неожиданным. Однако спешку Третьяка тоже можно было объяснить естественными причинами: он был не простой смертный, а вратарь лучшей команды страны и национальной сборной, вынужденный чуть ли не 10 месяцев в году проводить на разного рода сборах и поэтому не имеющий возможности ухаживать за своей возлюбленной долго и терпеливо. Но Татьяна это в расчет не взяла и ответила отказом. Сказала: мы еще мало знакомы, надо бы подольше пообщаться. Третьяку не оставалось ничего иного, как отступить, правда, временно. Про себя он уже твердо решил, что эта девушка обязательно будет его женой, дело только во времени. Штурм он решил продолжить позже, а пока уехал на трехнедельные сборы на юг.

11 июля в пять часов вечера в Рейкьявике наконец-то начался финальный матч по шахматам за звание чемпиона мира между Спасским и Фишером. На него пришло около трех тысяч болельщиков, еще больше зрителей собрала телетрансляция этого поединка. Первая партия проходила крайне напряженно. Уже на 29-м ходу Фишер ошибся — взял слоном крайнюю белую пешку и потерял слона. В итоге партию выиграл Спасский. Советские СМИ ликовали, предрекая победу в матче нашему гроссмейстеру. Однако радоваться было рано. Впрочем, не будем забегать вперед.

Непростые чувства переживал в те июльские дни Борис Бабочкин. Он давно лелеял мечту — заново поставить на сцене Малого театра "Грозу" А. Островского вместо старого спектакля, однако на пути этого замысла внезапно встал директор театра Михаил Царев. Утром 11 июля Бабочкин пришел на прием к Цареву, но тот повел себя не по-джентльменски — продержал посетителя в приемной более полутора часов. А жара в те дни в столице стояла просто африканская! в итоге Бабочкину стало плохо с сердцем. Он отправился в медсанчасть театра, где ему сделали укол. Вроде бы полегчало. Оклемавшись, он вновь пошел к Цареву. Далее послушаем его собственный рассказ:

"Наконец Царев соизволил меня принять.

— Да?..

Я начинаю опять:

— Ну зачем все это делать? Пьеса в плане, записана за мной, я, может быть, уже больше ничего не успею ни поставить, ни сыграть вообще, зачем отнимать у меня последнюю работу и т. д.

Пауза минут семь. Курит, принимает в кресле разнообразные позы. Наконец:

— А что Равенских? (главреж Малого. — Ф. Р.):

Говорю: хитрит.

Опять пауза и позы. Наконец:

— Он мне звонил сейчас. Он против того, чтобы ты ставил "Грозу". Ведь разговор шел о том, чтоб ты ее ставил вместо "Фальшивой монеты".

— Этого не было.

— Так что же, я вру?

— Я знаю только, что я не вру, потому что я вообще никогда не вру.

— Ну если так, то говорить, я думаю, не о чем.

— Так какой же будет результат моего визита?

Опять пауза и позы:

— Очевидно — отрицательный.

— Ну, уговаривать я тебя больше не буду. Но согласиться с тобой не могу, и теперь не только мне, а всем станет ясно, что театр боится не плохих спектаклей, а хороших. Это после "Фальшивой монеты" (премьера состоялась в начале июня. — Ф. Р.) вы в себя прийти не можете. Для вас хороший спектакль — нож острый. А в "Грозе" он еще поострее будет.

Я ушел…"

Забегая вперед, скажу, что "Грозу" Бабочкин все-таки поставит, однако случится это не скоро — только летом 1974 года. А пока он сильно расстроен, плохо себя чувствует. Дополнительных переживаний добавляет и то, что один из лучших его спектаклей — "Фальшивая монета" — даже не удостаивается чести играться на главной сцене Малого театра, а идет в филиале, причем в планах на сентябрь должен идти только три раза в месяц. Единственным светлым пятном в те дни для Бабочкина было то, что 14 июля худсовет "Мосфильме" (в него входили: Сергей Бондарчук, Лев Рошаль, Вера Строева — супруга Рошаля, Григорий Марьямов и др.) принял к постановке его сценарий "Сказки Мельпомены". По словам самого Бабочкина: "Все обсуждение заключалось в совершенно, я бы сказал, необузданных комплиментах".