Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

ВИА "Червона рута" и ее солистка София Ротару впервые дают большие гастроли в Москве (руководит ВИА супруг певицы Анатолий Евдокименко). Ансамбль был создан год назад, насчитывает 12 человек и уже успел сделать "чес" по некоторым союзным республикам: Молдавии, Украине, Узбекистану. В репертуаре ансамбля в основном песни украинских авторов: безусловный хит "Червона рута" Владимира Ивасюка, "Черемшина" Василия Михайлюка, "Маричка", "Очи Волошкови" Станислава Сабадаша и др.

Фирма "Мелодия" выпускает следующие новинки (миньоны): "Поет Эдита Пьеха", "Поет Бедрос Киркоров" (болгарские песни), "Песни в исполнении вокального квартета "Улыбка".

Тем временем в творческих вузах столицы состоялись приемные экзамены. Среди абитуриентов много будущих звезд отечественного кино и театра. Так, успешно пройдя сквозь сито отборочной комиссии, студенткой Театрального училища имени Щукина стала 17-летняя Евгения Симонова. Стоит отметить, что ее желание идти в артистки для родных и близких было неожиданным, поскольку никакого отношения к миру искусства никто из них не имел: отец был крупным ученым-нейрофизиологом, мать — преподавателем английского языка. Благодаря их стараниям Евгения с малых лет получила прекрасное воспитание: научилась хореографии, английскому языку, закончила музыкальную школу. Однако в старших классах она внезапно увлеклась театром и твердо заявила родителям: буду артисткой. Те изумились, но препятствовать не стали. О том, как Симонова поступила в "Щуку", рассказывает И. Артемьева:

"До сих пор не могу объяснить, почему из сотен мальчишек и девчонок, пришедших сдавать экзамены в училище, я выделила изящную милую девочку в коричневом платьице в складочку и со смешным хвостиком светло-каштановых волос на макушке. Среди пестрой толпы она казалась восьмиклассницей, случайно заглянувшей туда. В стороне от толпы, в полупустом зале студенческого буфета, девочка весело и непринужденно напевала песенку принцессы из "Бременских музыкантов" и танцевала минуэт! Ее звали Женя Симонова…

Симонова буквально поразила видавшую виды приемную комиссию своей решительностью и азартом. Как только ей сказали роковое "достаточно!" и она подумала, что ее не примут, в Жене вдруг проснулся творческий, я бы даже сказала, спортивный азарт. И она забыла страх и свою робость. Откуда что взялось! Симонова спела на английском языке под собственный аккомпанемент "Мою прекрасную леди", да еще при этом танцуя. Это был спектакль! И приемная комиссия сдалась. Девочка доказала всем, что может быть актрисой…"

Еще одна будущая звезда отечественного кино стала тем летом студенткой творческого вуза столицы: Лариса Удовиченко поступила во ВГИК. Однако, в отличие от Симоновой, ее поступление было сопряжено с большими трудностями. Одесситка Удовиченко подала документы во все столичные театральные училища сразу, но везде провалилась. Тогда она отправилась во ВГИК, но и там ее ждала неудача: ей сообщили, что на отборочные туры она уже опоздала, и к экзаменам не допустили. Убитая горем девушка села в одном из институтских уголков и зарыдала. И тут сыграл свою роль Его Величество Случай. Мимо по коридору бежала студентка актерского факультета Нина Ильина, которая, услышав плач, бросилась к несчастной. Узнав, в чем дело, Ильина схватила Ларису за руку и потащила за собой. И через несколько минут Удовиченко предстала пред ясные очи самой Тамары Федоровны Макаровой, которая вместе с супругом Сергеем Апполинарьевичем Герасимовым набирала в тот год актерскую мастерскую. "Ну-ка покажи нам, что ты умеешь", — обратилась Тамара Федоровна к Ларисе, и та, преодолевая смущение, прочитала несколько стихотворений, спела, а потом еще и сплясала. И Тамара Федоровна, оценив способности абитуриентки, допустила ее сразу на третий тур. Последующие экзамены Удовиченко сдала так же блестяще и была принята во ВГИК.

Тогда же студентом факультета актерского мастерства ГИТИСа стал бесспорный кумир того времени киноактер Савелий Крамаров. Его слава была настолько огромной, что стоило на афише любого фильма появиться его фамилии (пусть даже в эпизоде), как этой картине был гарантирован стопроцентный аншлаг. При такой славе, казалось бы, Крамарову можно было смело почивать на лаврах, а он вдруг надумал вновь учиться (диплом ВГИКа у него уже был). Объяснялось же это просто: Крамаров хотел расширить диапозон своих ролей за счет серьезного репертуара (он играл исключительно в комедиях и исключительно разного рода простаков и болванов), для чего ему необходима была театральная школа. И хотя он уже имел опыт игры в ряде столичных театров (Ленкоме, имени Моссовета), но это были разовые мероприятия. Крамаров же хотел большего. Как он сам признавался друзьям: "Мне не хватает актерского мастерства, я специально поступаю в театры, где репетирую с величайшими мастерами своего дела, учусь у них, у великолепных театральных режиссеров, именно театральных, и, понабравшись там умения, возвращаюсь в кино…"

Москва в те дни буквально изнемогала от жары. Как вспоминает сценарист Э. Тополь: "Плавился от жары асфальт мостовых. Каменные дома на улице Горького накалялись за день, как мартеновские печи, — к ним нельзя было даже притронуться, а не то что жить в них. Ветра не было, и июльское пекло было пропитано тяжелым настоем бензиновых паров, гари и городской пыли. Москвичи передвигались по городу, как сомнамбулы, больницы были полны задыхающимися астматиками, гипертониками, сердечниками. Днем моя хозяйка (Тополь снимал квартиру на улице Горького. — Ф. Р.) лежала в своей комнате, плотно завесив окна, включив вентилятор и держа на голове мокрое полотенце. А по вечерам, когда жара чуть спадала, к ней приходила маленькая пятидесятилетняя худенькая, как одуванчик, экс-балерина Большого театра, и всю ночь, часов до пяти утра, они занимались любовью с таким темпераментом, стонами и криками, каких я никогда не слышал ни до, ни после этого. По утрам в ванной я натыкался на их скомканные и слипшиеся простыни…"

Тополь в те дни был с головой погружен в работу — писал сценарий "Любовь с первого взгляда" для "Ленфильма". Работал он ударно — осилил сценарий за четырнадцать ночей (днем Тополь отсыпался, поскольку работать в жару было равносильно самоубийству). Тогда же он познакомился с симпатичной девушкой Ветой, студенткой Московского музучилища. Произошло это прямо на улице, возле Зала имени Чайковского. Вета стояла у входа и пыталась достать лишний билет на концерт, проходивший в тот вечер в Зале. Но все было напрасно — билетов не было. Тополь, увидев, какое отчаяние сквозило в глазах девушки, купил в ближайшем цветочном киоске практически на последние деньги букетик фиалок и преподнес их незнакомке. При этом сказал:

— Билета на концерт у меня нет, но, может быть, вас утешат эти цветы?

Цветы девушку действительно утешили. Так завязалось их знакомство. Причем девушка влюбилась в сценариста, что называется, по уши. По словам Тополя, "никогда и никто не любил меня столь самозабвенно и бескорыстно, как эта девочка, — тогда, в те дни, когда я был абсолютно нищим и загнанным рыжим волком и когда у меня оставалось всего три рубля на всю мою последующую жизнь".

17 июля закончилась римская эпопея Эльдара Рязанова. Как мы помним, он приехал в столицу Италии 26 июня с группой своих коллег, чтобы обсудить сценарий будущего фильма с итальянскими компаньонами — фирмой "Дино Де Лаурентис". Однако глава фирмы Дино Де Лаурентис забраковал либретто "умного кино от Рязанова и Брагинского", заявив, что на его родине такое кино коммерческого успеха иметь не будет. Дескать, надо снимать легкую, трюковую вещь. В итоге Рязанову и Брагинскому пришлось наступить на горло собственной песне и тут же, в номере римской гостиницы, заново переписывать либретто. Сам сюжет не подвергся принципиальным изменениям, но из него были выкинуты почти все социальные и человеческие нюансы (то, чем всегда славились фильмы этих двух мастеров). Понимая, что нужно привлечь партнеров масштабными трюками, которые им до сих пор и не снились, они придумали ситуацию с посадкой самолета на шоссе, эпизод с разведенным мостом, разработали в деталях всю историю со львом. В итоге Де Лаурентис принял новый сценарий, правда, заставил добавить в него еще несколько новых сцен. В частности, ему захотелось, чтобы в нем была сцена, где герои кидают торты в лица друг другу, а также обязательно был эпизод в ГУМе (итальянец объяснил: ГУМ — огромнейший магазин, какого нет в Европе, и это произведет на итальянского зрителя должное впечатление).

17 июля в "Большой перемене" закончился очередной этап павильонных съемок — после этого группе предстояло выехать на натуру. В последний день, в декорации "квартирный комплекс", сняли ряд сцен из разных частей фильма. Например, был снят план актрисы Мазуровой (соседка Нестора), когда она заглядывает к нему в комнату и тут же закрывает дверь, увидев, как молодые целуются. Во второй половине дня был снят один из самых смешных эпизодов фильма: Петрыкин внезапно приходит к Ляпишеву, когда тот усиленно готовится к встрече со своей возлюбленной (гладит брюки и сообщает ей по телефону о своих успехах: мол, одна штанина уже готова). Внезапный гость нарушает все планы парня: сначала отчитывает его за непотребные фотографии на стене ("Вот это, к примеру, кто без обмундирования?"), а потом сообщает, что они идут на лекцию. При этом Петрыкин потрясает перед носом у Генки билетами и произносит крылатую фразу: "Танцуй, Ляпишев!.."