Рассказы - Роберт Хайнлайн

Мать-одиночка был парнем двадцати пяти лет, не выше меня, с лицом подростка и раздражительным характером. Мне его вид не понравился - и никогда не нравился - но именно его я прибыл завербовать, Этот парень был моим, и я встретил его своей лучшей барменской улыбкой.

Наверное, я излишне привередлив. Не такой уж он и зануда, а прозвище свое заработал из-за того, что если какой-нибудь любопытный тип интересовался, чем он занимается, он всегда отвечал; "Я мать-одиночка", И если был зол на весь мир меньше обычного, иногда добавлял: "...за четыре цента слово. Я пишу исповеди для журналов".

Если настроение у него оказывалось паршивое, он пытался кого-нибудь спровоцировать на оскорбление, Дрался он жестоко, насмерть, как женщина-полицейский - одна из причин, по которой он мне стал нужен. Но не единственная.

Он уже успел нагрузиться, и по его лицу было ясно, что люди сегодня отвратительны для него больше обычного. Я молча налил ему двойную дозу "Старого нижнего белья" и оставил бутылку на стойке. Он выпил и налил себе еще.

Я протер стойку.

- Как жизнь у Матери-одиночки?

Его пальцы стиснули стакан. Мне показалось, что сейчас он швырнет его в меня, и я нашарил под стойкой дубинку. Занимаясь манипуляциями во времени, стараешься предвидеть любую неожиданность, но тут замешано столько разных случайностей, что никогда нельзя идти на неоправданный риск.

Я увидел, что он расслабился на ту самую малость, которую нас учили подмечать в тренировочной школе Бюро.

- Извини, - сказали. - Просто хотел спросить, как идут дела. Считай, что спросил какая сегодня погода.

- Дела нормальные, - кисло отозвался он. - Я кропаю, они печатают, я ем.

Я плеснул себе и склонился к нему.

- Знаешь, - сказали, - а у тебя здорово получается - я кое-что из твоей писанины прочел. Ты изумительно хорошо понимаешь женский взгляд на мир.

Тут я допустил прокол, но пришлось рискнуть - он никогда не называл своих псевдонимов. Но он успел достаточно накачаться, и поэтому вцепился только в последнюю фразу.

- Женский взгляд! - фыркнул он. - Да, я знаю, как бабы смотрят на мир. Еще бы мне не знать!

- Неужели? - усомнился я. - Сестры?

- Нет. Могу рассказать, только ты все равно не поверишь.

- Брось, - мягко отозвался я, - барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. Знаешь, сынок, если бы тебе довелось выслушать все то, что мне рассказывали... считай, богачом бы стал. Поразительные были истории.

- Ты и понятия не имеешь, что такое "поразительное"!

- Да ну? Меня ничто не удивит. Я всегда смогу припомнить байку и похуже. Он снова фыркнул.

- Спорим на то, что осталось в бутылке?

- Ставлю полную, - принял я вызов и поставил бутылку на стойку.

- Валяй...

Я махнул своему второму бармену, чтобы он обслуживал пока клиентов. Мы сидели у дальнего конца стойки, где я отгородил единственный табурет, уставив рядом с ним стойку банками с маринованными яйцами и прочей дребеденью. Несколько клиентов у дальнего конца смотрели по ящику бокс, кто-то гонял музыкальный автомат - словом, мы с ним уединились не хуже, чем в постельке.

- Ладно, - произнес он, - начнем с того, что я ублюдок.

- Этим здесь никого не удивишь.

- Я серьёзно, - рявкнул он. - Мои родители не были женаты.

- Опять-таки ничего удивительного, - повторил я. - Мои тоже.

- Когда... - он Смолк, и я впервые за все время заметил в его глазах теплоту. - Ты тоже серьезно?

- Тоже. Стопроцентный ублюдок. Более того, - добавил я, - никто в моей семье никогда не был женат. Все были ублюдками.

- Не старайся меня перещеголять - ведь сам ты женат.

Он показал на мое кольцо.

- А, это... - Я продемонстрировал ему кольцо. - Оно только похоже на обручальное, я его ношу, чтобы женщин отпугивать. Это кольцо - древняя вещичка. Я купил его в 1985 году у другого нашего агента, а тот вывез его с дохристианского Крита. - Змей Уроборос..., мировая змея, бесконечно заглатывающая собственный хвост. Символ Великого Парадокса.

Он лишь бросил на кольцо мимолетный взгляд.

- Если ты и в самом деле ублюдок, то сам знаешь, каково им живется. Когда я был маленькой девочкой...

- Ого! - перебил я. - Мне не послышалось?

- Кто из нас рассказывает? Когда я был маленькой девочкой... Слушай, тебе ничего не напоминает имя Кристина Йоргенсон? Или Роберта Коуэлл?

- Гм, смена пола. Ты пытаешься рассказать мне...

- Не перебивай меня и не подначивай, а то не стану рассказывать. Меня подбросили в приют в Кливленде в 1945 году, когда мне был месяц от роду, Когда я была маленькой девочкой, то очень завидовала детям, у которых были родители. Позднее, когда я узнала, что такое секс - и поверь мне, Папуля, в приюте тебя быстро всему научат...

- Знаю.

- Я твердо поклялась, что у любого моего ребенка будут и папа, и мама. Это держало меня в "чистоте", что в том окружении было не так-то просто - мне пришлось ради этого драться. Став старше, я поняла, что у меня чертовски мало шансов выйти замуж - по той же причине меня и не удочерили, - Он нахмурился. У меня было лошадиное лицо, такие же зубы, плоская грудь и прямые волосы.

- Ты выглядишь не хуже меня,

- А кого волнует, как выглядит бармен? Или писатель? Люди-то хотят удочерить маленьких голубоглазых блондиночек-идиоток. А парням, когда подрастешь, нужны выпирающие титьки, смазливая мордашка да еще чтоб почаще повторяла, какой он необыкновенный мужик. - Он пожал плечами. - Состязаться с красивыми дурами я не могла. И поэтому решила завербоваться в ДЕВКИ.

- Во что?

- В Дамские Евгенические Войска, Космическая Интербригада. Их теперь называют "Космические ангелы" - Американский Национальный Гиперсексуальный Евгенический Легион.

Я вспомнил оба термина, сделав привязку по времени. Хотя теперь мы используем и третье название; это элитные женские части: Штурмовая Любовная Хабилитированная Интербригада. Изменения смысла слов - самая большая пакость для прыгунов во времени. Знаете ли вы, что "станция обслуживания" когда-то означала место, где торговали легкими нефтяными фракциями? Как-то был я на задании в эпоху Черчилля, и женщина мне сказала; "Встретимся на станции обслуживания в соседнем квартале" - а это совсем не сто, что вы подумали; "станции обслуживания" (тогда) не имели кроватей.

- Как раз тогда впервые признали, что нельзя посылать мужчин в космос на месяцы и годы, не предоставляя им возможность сбросить напряжение, - продолжил он. - Помнишь, как вопили ханжи? Но это лишь увеличивало мои шансы, добровольцев было очень мало. Девушке следовало быть респектабельной, предпочтительно девственницей (им нравилось обучать девушек с нуля), умнее среднего уровня и эмоционально стабильной. Но добровольцами вызывались по большей части или старые девы, или невротические дамочки, которые свихнулись бы, не проведя в космосе и десяти дней. Так что от меня не требовалась красивая внешность - если меня принимали, то приводили в порядок зубы, делали завивку, учили ходить, танцевать, внимательно выслушивать мужчин и всему прочему, плюс тренировка по выполнению главных обязанностей. Если имелась необходимость, делали даже пластическую операцию - для Наших Парней ничего не жалко.