Рассказы - Роберт Хайнлайн

- Я все понимаю... но тогда я выйду из концлагеря!

- Да. Все верно. Если вы выживете, вас освободят. Я сам буду заботиться о вас, пока вы не будете готовы к путешествию.

Самуэль улыбнулся.

- Да это же просто удовольствие - болеть в стране, где нет концлагерей!

- Тогда все в порядке. Давайте начинать.

Они вернулись к группе людей, которые нетерпеливо, но молча ждали их в другом конце помещения. С точностью до пенни были отсчитаны деньги, которые знаменитый хирург посмел потребовать, несмотря на постановление диктатора о том, что люди его религии не нуждаются в деньгах. Ланс сложил половину золотых монет в широкий пояс и обмотал им талию. Где-то на дородном теле его супруги была укрыта другая половина.

Через час и двадцать минут Ланс положил на стол последний инструмент, кивнул хирургам-ассистентам и стянул операционные перчатки. Бросив последний взгляд на двух пациентов, он покинул помещение. Скрытые бинтами, оба под стерильными покрывалами, они были неотличимы друг от друга, и неосведомленный человек ни за что бы не разобрал, кто из них диктатор, а кто заключенный. Хотя, если вдуматься, благодаря обмену крошечных желез в жертве сейчас была частица диктатора, а в диктаторе - частица жертвы.

Доктор Ланс вернулся в госпиталь в тот же день к вечеру, после того как устроил жену и дочь в отеле первого класса. Поступок, конечно, не слишком разумный, принимая во внимание их неопределенное положение изгоев и беженцев, но они так давно уже не жили по-человечески там - доктор в мыслях не называл свою страну родиной, - что небольшое безумство им только на пользу.

Вернувшись в госпиталь, доктор осведомился о своем втором пациенте.

Но его здесь нет, - с недоумением ответил дежурный.

- Нет?

- Конечно, нет. Парня увезли домой вместе с Его Величеством - обратно в вашу страну.

Ланс ничего не сказал. Самуэля нагло надули, но помочь бедняге доктор ничем не мог. Он возблагодарил Бога за то, что перед операцией предусмотрительно оградил себя и семью от вероломства диктатора. Хирург простился с дежурным и ушел.

К вождю возвращалось сознание. В уме все путалось, но он уже вспоминал события, которые предшествовали усыплению. Операция! Значит, она уже прошла! И он жив! Вождь никогда бы не признался в том, как страшил его исход пересадки гипофиза. Но он выжил... он жив!

Глава государства начал нащупывать шнурок колокольчика. Не найдя его, он заставил себя открыть глаза и осмотреться. Что происходит, черт бы их побрал! Как они посмели поместить своего вождя в такую конуру? Он с отвращением разглядывал грязно-белый потолок и голый деревянный пол. А постель! Да это же просто раскладушка!

Он закричал. Кто-то вошел - человек в форме рядового из корпуса его личной охраны. Прежде чем послать солдата под арест, вождю безумно захотелось обругать его. Но диктатора грубо оборвали.

- А ну заткнись, мерзкая свинья!

Вождь онемел от изумления. Потом завизжал как резаный:

- Встань смирно, когда обращаешься к вождю! Честь... отдай мне честь!

Солдат сначала удивился, потом захохотал.

- Может быть, так? - - Он подошел к раскладушке и вытянул правую руку в воинском приветствии. В руке была резиновая дубинка.

- Хайль, мой вождь! - проревел солдат и резко опустил руку вниз. Дубинка раздробила скулу.

Привлеченный шумом, в комнату вошел еще один рядовой. Первый все еще смеялся над своей остротой, тыкая в диктатора пальцем.

- Что за дела, Джон? Знаешь, я бы не стал обходиться так грубо с этой обезьяной: он все еще значится в больничном списке. - Солдат равнодушно осмотрел окровавленное лицо вождя.

- Ты что? Не в курсе? - Первый солдат подошел поближе и что-то прошептал напарнику на ухо.

Второй оскалился в ухмылке.

- Ах вот оно что! Значит, они не хотят, чтобы он поправился? Жаль, я не знал, а то бы уже с утра с ним позабавился...

- Давай позовем Толстяка, - предложил второй.

- Он такой выдумщик по части забав!

- Хорошая идея. - Солдат подошел к двери и крикнул:

- Эй, Толстяк!

И они на самом деле не тронули вождя, пока на помощь не пришел Толстяк.

Вода предназначается для купания

Ему казалось, что жара в долине сильнее обычного, но жарко здесь всегда. Долина Империал - это естественная парилка: она расположена на 250 футов ниже уровня моря, отделена от Тихого океана горами у Сан-Диего, а от Калифорнийского залива - возвышенностью на юге. На востоке между долиной и бурной рекой Колорадо стеной встали Шоколадные горы.

Он остановил машину у отеля "Барбара Уорт" в Эль-Сентро и вошел в бар.

- Шотландского.

Бармен налил ему стакан виски, а рядом поставил стакан с ледяной водой.

- Спасибо. Выпьете со мной?

- Не откажусь.

Посетитель отхлебнул виски, запил его глотком воды.

- Вот как раз нужное количество воды в нужном месте. У меня гидрофобия.

- Чего?

- Я не люблю воду. В детстве я чуть не утонул, с тех пор боюсь воды.

- Да, воду пить противно, - согласился бармен, - но поплавать я люблю.

- Это не для меня. Именно за то я и люблю долину, что здесь нет оросительных каналов, тазов, лоханей и стаканов. Всегда с ужасом возвращаюсь в Лос-Анджелес.

- Если вы боитесь утонуть, - ответил хозяин, - то вам лучше быть в Лос-Анджелесе, чем в долине. Мы здесь находимся ниже уровня моря. Вокруг нас вода, мы на самом донышке. А что, если кто-нибудь вытащит пробку?

- Пугайте этим свою бабушку. Береговая линия - не пробка.

- А землетрясение?

- Чепуха. Землетрясения не сдвигают горы.

- Ну, не обязательно землетрясение. Вы слышали о наводнении 1905 года? Колорадо тогда вышла из берегов и образовалось Салтонское море. Да и насчет землетрясений слишком уж не обольщайтесь: долины ниже уровня моря не образуются сами по себе. Сан-Андреасский разлом огибает эту долину наподобие знака вопроса. Только представьте себе, какой должен был быть толчок, чтобы тысячи квадратных миль земли оказались ниже уровня моря.

- Не пытайтесь меня напугать. Это было тысячи лет назад. Получите, - он положил банкноту на стойку и вышел. - Ну и зануда! С таким характером нечего лезть в бармены.

Термометр в затененном проеме двери показывал 118 градусов [118 градусов по Фаренгейту равняются 48 градусам по Цельсию.]. Зной был почти осязаемым он жег глаза, иссушал легкие, хотя приезжий и шел по теневой стороне дорожки. К машине будет невозможно притронуться: надо было поставить ее в гараж. Он обошел вокруг машины и увидел, что кто-то нагнулся над левой дверцей.

- Черт возьми, что вы здесь делаете?