Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 - Ник Тарасов

Андреевич! — живо ответил он. — Как забыть такое? Вы нам объясняли, показывали, мы три дня возились, пока не получилось.

— Вот и отлично, — сказал я. — Так вот, Семён, у меня к тебе задание. Ты возьми у Савелия Кузьмича два пневмодвигателя — он их уже сделал, готовые лежат — и начинай делать точно такие же станки, как тот, что мы переделывали. Только не один, а несколько. Два-три штуки для начала.

Семён моргнул, переваривая информацию:

— Делать станки? Самостоятельно?

— Именно, — подтвердил я. — Ты же помнишь конструкцию, помнишь, как всё устроено. Возьми хороших плотников, механиков в помощь, закажи у Савелия все металлические детали — оси, крепления. Сделай станины из дерева, установи всё как надо, подключи пневмодвигатели.

— Но это же… — он замялся, — это же большая ответственность, Егор Андреевич.

— Ты справишься, — твёрдо сказал я. — Ты же видел, как это делается. Плюс, у тебя голова на плечах, руки из правильного места растут. Главное — точность соблюдай, размеры выдерживай. И металл на резцы хороший бери, не экономь. Крепление продумай надёжное, чтоб резец не болтался.

Семён выпрямился, в его глазах загорелся азарт:

— Сделаю, Егор Андреевич! Обязательно сделаю! Когда начинать?

— Прямо сейчас и начинай, — ответил я. — Как раз, пока там, — я махнул рукой в сторону реки, — площадку закончат, и тут, — указал на разметку для трубопровода, — трубы проложат, ты со станками как раз закончишь. Хотя бы один успеешь и всё сойдётся.

— Понял, Егор Андреевич! — воодушевлённо сказал Семён. — Пошёл сразу к Савелию Кузьмичу, заберу двигатели, начну планировать!

Он поспешил прочь, и я улыбнулся, глядя ему вслед. Хорошие мастера из этих ребят вышли — инициативные, толковые, готовые браться за сложные задачи.

— Ну что, Захар, — повернулся я к своему охраннику, — пойдём домой. Тут всё в порядке, не будем мешать.

— Слушаюсь, Егор Андреевич, — кивнул он.

Мы вышли с территории завода и направились домой. День выдался продуктивным — и со Строгановым поговорил, и на заводе всё проверил, и Семёну задание дал. Оставалось только вернуться к Машке, узнать, как у неё дела.

Когда мы подошли к дому, я сразу заметил у крыльца роскошную карету с гербом на дверце. Лакей в ливрее стоял рядом, охраняя экипаж. Я нахмурился — кто бы это мог быть?

— Гости, — констатировал Захар.

— Вижу, — ответил я, проходя по двору.

Глава 10

Мы вошли в дом. В прихожей меня встретила Дуняша, её глаза округлились:

— Егор Андреевич! Наконец-то! У нас гостья — сама княгиня Елизавета Петровна Шуйская! Она к Марии Фоминичне пришла, узнать, как дела. А тут и с Прасковьей Никитичной познакомилась, они весь день беседуют!

Я усмехнулся. Ну конечно — бабушка и княгиня. Две сильные личности за одним столом. Интересно, кто кого переговорит?

Я прошёл в гостиную. Картина, открывшаяся мне, была забавной. За столом сидели три дамы — Маша, бабушка и княгиня Шуйская. Перед ними стояли фарфоровые чашки с чаем, тарелки с пирогами. Все трое оживлённо беседовали, смеялись. Няня Агафья Петровна суетилась рядом, подливая чай, подкладывая угощения.

— А, внучок пришёл! — первой заметила меня бабушка. — Иди сюда, познакомься! Это княгиня Елизавета Петровна Шуйская. Княгиня, это мой внук, Егор Андреевич.

Я поклонился:

— Мы уже знакомы, бабушка. Встречались на приёме у градоначальника.

Княгиня улыбнулась мне:

— Да, Егор Андреевич, помню нашу встречу. Решила навестить вашу супругу, узнать, как она себя чувствует. А заодно и с вашей бабушкой познакомилась — замечательная женщина, скажу я вам!

— Ещё бы не замечательная! — фыркнула бабушка. — Это я Егорку в люди вывела, если б не моё решение, так бы и не набрался ума!

Княгиня рассмеялась:

— Прасковья Никитична мне уже рассказала эту историю. Очень поучительно!

Я сел рядом с Машей, взял её за руку:

— Ну и как вы тут? Весело провели день?

— Очень весело, — улыбнулась Машка. — Княгиня столько интересного рассказала про светскую жизнь, про балы, про разные интриги. А бабушка — про семью, про старые времена.

— И про тебя, Егорушка, тоже говорили, — добавила няня Агафья, подливая мне чай. — Как ты в детстве озорничал, как я тебя воспитывала!

Я застонал:

— Агафья Петровна, ну зачем же всё это рассказывать?

— А что такого? — невинно спросила она. — Княгиня интересовалась, вот я и рассказала!

Княгиня Шуйская смотрела на меня с добрым юмором:

— Не переживайте, Егор Андреевич. Все мы были детьми, все шалили. Главное, что вы выросли достойным человеком.

Мы ещё немного посидели, поговорили. Княгиня была приятной собеседницей — умной, тактичной, с хорошим чувством юмора. Она действительно искренне интересовалась Машей, давала ей советы про роды, про первые месяцы с ребёнком. Бабушка с няней тоже вставляли свои комментарии, и получалась живая, тёплая беседа.

Наконец княгиня поднялась:

— Ну что ж, милые мои, мне пора. Спасибо за гостеприимство, за чудесный вечер.

— Заходите ещё, княгиня, — пригласила бабушка. — Нам с вами было очень приятно беседовать!

— Обязательно зайду, — пообещала та, надевая шубу. — А вы, Машенька, берегите себя. И если что понадобится — обращайтесь, я всегда рада помочь.

Мы проводили княгиню до кареты. Она уехала, помахав нам рукой из окна.

Вернувшись в дом, я обнял Машеньку:

— Ну что, устала от светских бесед?

— Немного, — призналась она. — Но было интересно. Княгиня очень добрая.

— Да, она хороший человек, — согласился я.

Вечер прошёл спокойно. Мы поужинали всей семьёй, потом я поднялся к себе в кабинет, немного поработать над чертежами перед сном.

Утро следующего дня началось неожиданно. Я только успел позавтракать и собирался отправиться к Савелию Кузьмичу проверить, как продвигается работа над трубчатым котлом, когда в дверь постучали.

Дуняша впорхнула в гостиную с взволнованным лицом:

— Егор Андреевич! Там слуга от градоначальника! Говорит, что Глеб Иванович просит вас срочно к себе!

Я нахмурился. Срочно? Что-то случилось?

— Где он? — спросил я, вставая.

— В прихожей ждёт, — ответила Дуняша.

Я вышел. У дверей стоял молодой паренёк в ливрее градоначальника, явно замёрзший — щёки красные, из-под шапки выбивались влажные от пота волосы.

— Егор Андреевич Воронцов? — спросил он, кланяясь.

— Я, — подтвердил я. — Что случилось?

— Глеб