Дар богов - Анна Сергеевна Одувалова

Заношу руку, чтобы постучать, но потом толкаю дверь. Стучат в комнату к чужим людям. Энджел – не чужой для меня.

Мне совершенно не нравится то, что мысленно я добавляю: «Пока».

Толкаю дверь, делаю шаг в комнату и в ужасе замираю, со всей мочи завопив:

– Дар! Скорее! Иди сюда!

Глава 10

В неестественной позе на полу в комнате лежит Энджел. Создается впечатление, что парень не дошел даже до душа. Он рухнул навзничь, чудом не ударившись головой об угол стола, и сейчас не подает признаков жизни.

– Эндж!

Я кидаюсь к нему и прижимаю палец к вене на шее. С перепуга даже не сразу могу нащупать пульс. Он такой слабый, что едва получается уловить. А возможно, это мой бухает так сильно, что заглушает все звуки вокруг. На миг мне кажется, что Энджел мертв, и это страшно. Я панически боюсь его потерять. В моей жизни не так много близких людей.

– Что случилось? – спустя секунду Дар влетает в комнату следом за мной.

– Не знаю, – всхлипываю я, придерживая голову Энджела. – Нашла его здесь без сознания. Вызывай скорее целителей!

Мы с Даром осторожно перекладываем Энджела на кровать. Я смачиваю полотенце холодной водой и водружаю ему на лоб. Легкое похлопывание по щекам не дает результата, в сознание парень не приходит.

Впервые я ощущаю такую беспомощность. Я не могу ничего сделать, только ждать и надеяться. Оказывается, это мучительно. Накрывает паника. К тому же Дар не помогает. Точнее, не успокаивает. Он четко выполняет все необходимые действия, но поддержки я не чувствую. Сейчас он просто подпирает плечом косяк в ожидании целителей. Словно даже в этой потере сознания видит злой умысел Энджела.

К счастью, Дар неплохо меня знает и поэтому не высказывает свои подозрения вслух. Только проблема в том, что я тоже знаю его, и невысказанное висит между нами в воздухе.

Перед самым приездом целителей глаза Энджела на секунду приоткрываются. Я пытаюсь поймать его расфокусированный взгляд, но Энджел снова отключается. Я даже не успеваю у него уточнить, что произошло.

Впрочем, узнав о том, что Энджел был на сгоревшей вилле по соседству, целители сразу же понимают, в чем дело.

– Он надышался угарным газом во время пожара. Надо было сразу ехать в лечебницу. Сейчас расплачивается.

– С ним все будет нормально? – спрашиваю я противным дрожащим голосом.

На меня бросают такой взгляд, что становится не по себе. И я так и не понимаю: зря волнуюсь или нет? В иной ситуации я бы ответила довольно резко, но сейчас сама держусь на последнем издыхании.

В лечебницу еду вместе с Энджем, чтобы убедиться – с ним все хорошо. Целительница – совсем молодая девчонка – всю дорогу подпитывает его своей силой. И к тому моменту, как мы выезжаем за пределы вилл на набережной и направляемся в сторону рабочей части острова, Эндж открывает глаза.

– Каро… – тихо говорит он. Голос звучит неуверенно и слабо, а на мои глаза наворачиваются слезы.

– Я тут. – Сжимаю его холодную ладонь. – Я тут. Все хорошо.

– Что случилось?

Вместо меня отвечает целительница.

– Вы надышались гарью, отказались сразу поехать в лечебницу, вот и итог. Потеряли сознание. Но сейчас опасность миновала. День, два – и снова будете бодрым и здоровым.

– Мне уже хорошо…

Энджел пытается подняться в салоне специализированного магмобиля, но мы с целительницей снова его укладываем. Она давит на одно плечо, я на другое.

– Мне правда нормально, – не очень уверенно сопротивляется он.

– Ты уже это говорил! – огрызаюсь я, надавливая сильнее. – А потом упал. А если бы я зашла позже?

– А я говорил, что надо было занимать одну комнату. Тогда бы сразу заметила, что мне плохо, – вроде шутливо говорит он, но что-то в его голосе заставляет меня серьезно воспринимать сказанное, и мне это совершенно не нравится.

– Ты что, обвиняешь меня в случившемся? – прищуриваясь, спрашиваю я.

– Нет, конечно, – идет на попятную Энджел. – Просто еще, видимо, не очень хорошо соображаю. Голова кружится. Прости, пожалуйста!

– Да? – скептически уточняю я. – А почему же ты сказал, что уже хорошо?

– Потому что не хочу к целителям. Неужели непонятно? – раздражается он и прикрывает глаза. – Ты ведь посидишь со мной? Невыносимо оставаться одному.

Я уже почти отвечаю «да», но целительница, ставшая невольной свидетельницей нашего разговора, отрезает:

– У нас не гостиница. Мы подержим вас пару дней, а потом вы сможете вернуться домой.

– Думаю, у вас есть платные палаты. Мне хочется, чтобы моя невеста осталась со мной.

Вздрагиваю. Я не воспринимаю себя невестой. Ничьей.

– Сейчас вашей жизни ничего не угрожает, – продолжает целительница, игнорируя слова Энджела. – Вы дееспособны. У нас хороший уход и можно заказать питание по меню. Зачем вашей невесте сидеть у вашей постели?

– Чтобы поддержать меня?

– Она ведь вытащила вас с пожара? – горячо уточняет девушка. – Что вы так на меня смотрите? Об этом знает весь остров. У нас нечасто происходят такие события. Вы могли погибнуть. Она могла погибнуть. Вам не кажется, что ваша невеста тоже заслужила отдых?

Я вижу, Энджел недоволен тем, что целительница вмешалась в наш разговор. Пожалуй, даже несмотря на то, что меня выбесил его намек на мою вину и раздельные спальни, я бы осталась с ним. Сейчас ему реально плохо. Только вот целительница нашла правильные слова. Здесь Энджел под присмотром, и можно не переживать о его самочувствии. Ему ничего не угрожает. Он не будет ни на что отвлекаться. И я без него тоже отдохну, не волнуясь.

– Эндж, мне действительно кажется, что нет смысла оставаться с тобой в лечебнице.

– Тогда я тоже уйду.

– Это шантаж? – хмыкаю я, чувствуя, что у меня нет сил сражаться и скоро я просто пошлю все к демонам.

– Нет, конечно. Нет. Просто… – Он закусывает губу и откидывается на подушки. – Уедешь к нему? – спрашивает Эндж, а я закатываю глаза.

– Да что с тобой?

– У нас все пошло наперекосяк из-за него.

– У нас все пошло наперекосяк, потому что ты ведешь себя странно. Не пытайся найти виноватых среди окружения.

Сама говорю, но в душе не уверена, что не соврала. Я действительно не считаю Дара виновником чего бы то ни было, но встреча с ним подействовала на меня. Я словно очнулась ото сна.

– Да… прости… – Энджел слабо улыбается. – Я ревную. Дурацкое чувство! Никогда не ревновал. Я все понимаю. Отдыхай. Только, Каро… я тебя прошу, будь осторожна. У тебя не осталось твоего зелья?

– Нет. – Мотаю головой. – Все уничтожено. Но я нормально себя чувствую. Не беспокойся.

– Я люблю тебя, Каро, поэтому волнуюсь. Сегодня был тяжелый день. Это может отразиться на твоем самочувствии. Пожалуйста, будь осторожна. Хорошо?

Энджел приподнимается на локтях, снимает с шеи цепочку с амулетом и надевает ее мне на шею. Я знаю этот кулон в виде солнца. Парень его носит с нашей первой встречи. Говорит, он напоминает ему о прошлом.

– Зачем?

– Мне будет приятно, если ты станешь его носить. Я бы надел на тебя кольцо, но у меня его нет. Придется немного подождать.

Идея с кольцом меня пугает. Пронзает мысль, что кольцо я бы не приняла. Просто потому, что не готова. Я не хочу становиться невестой. Ни его, ни чьей бы то ни было. Надеюсь, эти мысли не отражаются у меня на лице. Не хочу заводить этот разговор сейчас. Целительница и так косится на нас с подозрением. Мне неуютно. Слишком много откровенности при постороннем человеке.

Магмобиль останавливает за воротами возле длинного двухэтажного здания, окрашенного в светло-голубой цвет. Тут ухоженные газоны, тропинки и лавочки. Больше похоже на санаторий или дом отдыха. Территория большая, да и само здание кажется немаленьким.

Энджела забирают из магмобиля и на носилках уносят в сторону лечебницы двое подоспевших крепких мужчин в костюмах светло-зеленого цвета – помощники. Целительница очень долго смотрит на меня, хотя должна бы уже уйти. Ее же ничего не держит.

– В чем-то проблема? – уточняю я.

Она пожимает плечами и отвечает:

– У меня нет. А у тебя?

– У меня много проблем, – не спорю я. – Но так бывает.

– Так убери из своей жизни хотя бы ту, от которой можешь избавиться, – замечает она, покосившись в сторону Энджела на носилках. – У меня муж такой был. Я теперь манипуляторов издалека чую, – небрежно бросает она через плечо и уходит прежде, чем я успеваю возмутиться.

Ничего не отвечаю. Да и что на это ответишь? Хамить не хочется, благодарить за то,