Ущелье Разбитого Сердца - Алистер Маклин

— Так вот, мне пришлось отцепить эти вагоны, потому что индейцы — это почти наверняка паюты под предводительством Белой Руки собираются устроить засаду у восточного входа ущелья Разбитого Сердца. Я знаю этот проход. Им придется оставить лошадей почти за милю от этого места, и мне не хотелось преподносить им подарок в виде двух вагонов свежих лошадей.

— Засаду? — переспросил полковник. — Но я думал, что они заодно с этими… ренегатами, которых мы везем!

— Все правильно, полковник, но бандиты, захватившие форт, и индейцы считают, что попытка уничтожить вагоны с солдатами не удалась. И они решили застать их врасплох. Видите ли, мне просто позарез нужно было выманить индейцев из форта. Иначе мы бы никогда туда не попали.

Клермонт протянул:

— Считают, что попытка перебить солдат не удалась?

— Помните пропавший телеграфный аппарат? Так знайте, мне пришлось перепрятать его в ящик с сеном.

Клермонт посмотрел на Дикина очень внимательно.

— Вы развили тут кипучую деятельность, мистер Дикин.

— Да, без дела я не сидел.

— Но почему?… Зачем вообще было нужно захватывать форт ради нескольких ящиков оружия? — Марика беспомощно развела руками. — Зачем эти убийства? Почему этот Пирс, О'Брейн, даже мой дядя рискуют жизнями и губят свою карьеру?

— Эти гробы должны прибыть в форт не пустыми, мисс. И покинут его тоже не пустыми.

Клермонт спросил:

— Но вы же считаете, что там нет холеры?

— Но в форте Гумбольдт есть еще кое-что, правда, не имеющее с холерой ничего общего. То, за что люди, подобные всем нашим пассажирам, — Дикин сделал неопределенный жест в сторону поезда, — готовы продать свои жизни, честь, душу! Вы когда-нибудь слышали о людях по имени Маккей, Фейр и Флейд?

— Имена как будто знакомы…

— Они нашли большую жилу в начале этого года. Добытое ими золото уже сейчас исчисляется суммой более десяти миллионов. А единственный путь, по которому этот металл может быть переправлен на восток — вот эта железная дорога. Думаю, что сейчас в форте больше золота, чем где бы то ни было еще в нашей стране, кроме, разумеется, государственной казны.

— Хорошо, что я уже сижу, — усмехнулся бледный полковник.

— Когда через какой-нибудь штат перевозят такой ценный груз, об этом обязательно уведомляют губернатора штата, а тот, в свою очередь, обращается к военным, чтобы они обеспечили надлежащую безопасность перевозки. Но на этот раз Ферчайлд не известил даже подчиненные ему гражданские власти, а передал все О'Брейну, который связался с Пирсом, и, таким образом, все стало известно Келхауну. Тот, как у него уже бывало, нанял паютов… Не правда ли, все очень просто?

— Золото должно быть переправлено в этих гробах?

— Вот именно! Подумайте, можно ли придумать более надежный способ транспортировки такого груза? Кому придет в голову вскрывать гробы с умершими от холеры? А при необходимости их можно даже предать земле с воинскими почестями, чтобы потом вырыть в удобное время.

Клермонт удрученно покачал головой.

— Эти жестокие паюты, бандиты за спиной, Келхаун с бандой, поджидающей нас в форте Гумбольдт… Один Бог знает, сколько их и как с ними справиться!

— Не падайте духом, полковник! — сказал Дикин. — Что-нибудь обязательно придумаем.

Глава 9

Ущелье Разбитого Сердца закрывала с юга почти отвесная стена высотой не меньше сотни футов. С другой стороны довольно пологий склон уходил к давно пересохшему руслу небольшой речушки и был густо усеян обломками валунов, которые могли служить отличным укрытием для людей, но не для лошадей. По другую сторону русла на расстоянии мили от железнодорожного полотна находилась густая сосновая роща. В ней Белая Рука и приказал спрятать лошадей.

— Вон там остановится поезд, а там мы устроим засаду. Придется идти туда пешком. — Он повернулся к двум воинам. — Вы останетесь с лошадьми. Уведите их подальше в лес, чтобы со стороны дороги их никто не мог заметить.

Генри сидел у печки в офицерской столовой и дремал. Ферчайлд, О'Брейн и Пирс расположились за столами, положив головы на руки. Они тоже спали или делали вид, что спят. В кабине машиниста Дикин, высунувшись в окно, вглядывался в убеленный снегом склон.

— Приближаемся к ущелью Разбитого Сердца. Осталось всего две мили, полковник. Видите ту рощу справа от дороги? — Клермонт кивнул. Там они и прячут лошадей. — Он кивнул на ружье Рафферти, которое полковник держал в руках. — Не давайте им никаких шансов. Действуйте мгновенно, чтобы они ничего не успели сообразить.

Клермонт снова кивнул. Его лицо теперь было таким же решительным и суровым, как у Дикина.

Белая Рука и индейцы притаились за валунами. Их взоры были прикованы к восточному входу в ущелье. Внезапно один из воинов тронул вождя за плечо. Где-то далеко различалось тяжелое пыхтенье паровоза. Белая Рука посмотрел на индейца, первым услышавшего этот звук, и улыбнулся.

Дикин сунул руку в карман и достал один брикет со взрывчаткой. Затем стал плавно останавливать локомотив. О'Брейн мгновенно проснулся и бросился к окну.

— Вставайте, мы останавливаемся! Натан, вы знаете, где мы находимся? У входа в ущелье Разбитого Сердца.

Губернатор тоже смотрел в окно. В его голосе прозвучала тревога, когда он спросил, ни к кому, впрочем, не обращаясь:

— Что этот дьявол выкинет на этот раз?

Дикин подпалил шнур от бруска взрывчатки, выждал необходимое время и швырнул его через правую дверь локомотива. В этот же момент Клермонт спрыгнул с подножки локомотива с левой стороны.

Когда громыхнул взрыв, О'Брейн, Пирс, Ферчайлд и Генри отшатнулись от окна и прикрыли глаза от резкой вспышки. Через несколько секунд они снова смотрели в окно, но Клермонт уже скатился с насыпи и притаился внизу. Он был в маскировочном халате, сделанном из простыней, и, спрятав винтовку под себя, практически слился с белой скатертью снега, устлавшей все вокруг.

Белая Рука и его воины удивились не меньше, чем четверка в офицерской столовой в поезде. Вождь неуверенно произнес:

— Может быть, наши друзья предупреждают нас о своем приближении? Смотрите, они поехали быстрее!

Один из индейцев повернулся к вождю и громко спросил:

— Но почему нет вагонов с солдатами?! Что нам в таком случае делать?

— Молчи, глупец! — спокойствие на какой-то миг изменило вождю.

Он и сам был совершенно сбит с толку, обнаружив, что поезд состоит из локомотива и всего лишь трех вагонов.

О'Брейн с сомнением проговорил:

— Может быть, он сумасшедший?