Ущелье Разбитого Сердца - Алистер Маклин

— Наповал, сэр?

— Вы бы не стали церемониться с гремучей змеей, которая нападает на вас? А Банлон гораздо опаснее гремучей змеи. Так что можете с полным правом отправить его к праотцам. Все равно, если он не выпрыгнет на полном ходу из поезда, то умрет на виселице.

— Я… умру… на виселице? — Сморщенное лицо машиниста задергалось от нервного тика. — Не знаю, кого вы из себя разыгрываете, Дикин, но как ясно говорит закон…

Без всяких предупреждений Дикин шагнул к машинисту и ударил его с такой силой, что Банлон отлетел к рычагам. Изо рта и носа у него потекла кровь, залившая грудь машиниста и рифленый пол кабины паровоза.

— Закон здесь я, — сурово проронил Дикин.

Глава 8

Банлон пытался остановить кровь, прижимая к носу замасленную тряпку. Его сморщенное личико сразу осунулось, нос заострился. Глаза бегали по сторонам.

— Джон Стентон Дикин действительно представляет здесь закон, — подтвердил Клермонт. — Он секретный агент федерального правительства. Вы знаете, Банлон, что это значит?

Вероятно, Банлону это было известно, потому что на его физиономии появилось затравленное выражение.

Дикин перебрался в тендер и стал перекладывать дрова справа налево. Прошло почти десять минут, прежде чем он отступил в сторону. Перед всеми, кто находился в кабине паровоза, предстали два окоченевших трупа. Марика прижала руку к губам. Полковник остался невозмутимым, а Рафферти оторвал от машиниста взгляд лишь на мгновение, поэтому его реакцию почти невозможно было понять.

— Оукленд, Ньювелл!

Дикин перевел мрачный взгляд на машиниста.

— Я же сказал, что его ждет виселица, — он повернулся к Клермонту. — Теперь вам понятно, почему они так и не нашлись в Риз-Сити.

— По-видимому, они узнали что-то, что не должны были знать.

— Да, скорее всего Банлон обсуждал с кем-то некоторые детали предстоящего преступления. Они услышали что-то и совершили последнюю ошибку, поднявшись в кабину. Так или иначе, но умерли они, без сомнения, здесь. И здесь же Банлон со своим соучастником похоронил их под дровами, потому что нельзя было пронести тела двух офицеров по станции, битком набитой солдатами.

— Скорее всего, этим вторым был Генри. Банлон сам мне признался, что они отсылали кочегара Джексона в город.

— Кстати, Джексон погиб именно потому, что случайно обнаружил трупы. Банлон напоил Джексона, надеясь, что он просто свалится с ног и уснет, но добился лишь того, что кочегар принялся за работу слишком рьяно и, наверное, стал расходовать дрова слишком быстро. Тогда у машиниста уже не оставалось выбора, как… Он ударил его каким-то тяжелым инструментом, но рана оказалась отнюдь не смертельной.

— Полковник, богом клянусь, я и понятия не имею о том, что говорит этот сумасшедший, — Банлон выл, словно зверь.

Полковник, даже не повернув к нему голову, сказал:

— Продолжайте.

— От удара о камни ущелья Джексон умер мгновенно, я готов доказывать это перед любым экспертом. Но на затылке у него была одна интересная рана, из которой вытекло очень много крови…

— А мертвые не кровоточат.

— Правильно. Поэтому я и утверждаю, что Банлон оглушил его, привязал к руке какую-то тряпку и сбросил с моста. Потом, остановив поезд, он рассказал свою версию и, в общем-то, нигде не переиграл, изображая сильное душевное потрясение.

— Вы ничего не сможете доказать, — прохрипел Банлон.

— Верно. Не смогу доказать даже того, что вы перерезали телеграфные провода и тем самым ликвидировали связь с Риз-Сити.

— Банлон налаживал какой-то парорегулятор, пока мы стояли.

— Точнее будет сказать, разлаживал его… Не смогу я доказать и того, что он остановил поезд для загрузки топливом раньше, чем нужно, а сам в это время приладил взрывчатку к сцеплению между вагонами, рассчитав все так, чтобы взрыв произошел на самом крутом подъеме в этих горах. Теперь-то нетрудно догадаться, почему никто не выпрыгнул из оторвавшихся вагонов. Когда мы спустимся, чтобы осмотреть обломки, мы наверняка обнаружим, что двери заклинены снаружи, а Девлин убит.

— Выходит, все эти люди были убиты преднамеренно? — спросила Марика.

Внезапно раздалось четыре выстрела.

— Ложись! — крикнул Дикин.

Но этому приказу последовали не все. Банлон, которому нечего было терять, выхватил тяжелый восемнадцатидюймовый гаечный ключ и обрушил его на голову Рафферти. В следующее мгновение он уже выхватил из ослабевших пальцев кавалериста револьвер и резко повернулся к остальным.

— Бросайте оружие, полковник.

Клермонт, револьвер которого был направлен в сторону тендера, даже выругался шепотом от досады, потом разжал руку, и его тяжелый армейский кольт звякнул по металлическому полу кабины.

— А теперь, — продолжал распоряжаться машинист, — все вставайте. И сразу же поднимайте вверх руки.

Дикин и Клермонт послушно встали и подняли руки. Девушка, казалось, не слышала его. Она смотрела на Рафферти. Солдат был, без сомнения, мертв.

— Говорю вам еще раз, вставайте, мисс.

Марика медленно, будто во сне, встала и подняла руки. Когда Банлон посмотрел на Дикина, ее правая рука двинулась немного вбок и оказалась у одного из фонарей, подвешенных к потолку. Если Дикин с полковником что-то и заметили, то прочесть это по ним было совершенно невозможно. Тонкие пальцы девушки сомкнулись на ручке фонаря.

— Не знаю, как вы предполагали использовать эти белые простыни, — прорычал Банлон, указывая на кусок белой ткани, которая торчала из-за пазухи Дикина, — но они нам в самом деле пригодятся. Полезайте на дрова и помашите этой белой тряпкой. И поживей!

В этот миг Марика сняла фонарь с крючка и взмахнула им в воздухе. Уголком глаза Банлон увидел летящее на него пятно света, отшатнулся, но было уже поздно — фонарь ударил его по левой скуле. Он не выпустил оружие, но на две секунды потерял равновесие, и…

Дикину этого хватило. Он шагнул вперед и, не размахиваясь, ударил Банлона лбом в лицо. Машинист выпустил револьвер и отлетел назад. Дикин, как тигр, бросился на него, схватил за шею и несколько раз изо всех сил стукнул головой о какую-то выступающую часть парового котла.

Марика впервые видела Дикина в ярости, и от ужаса отвернулась, закрывав лицо руками. А секретный агент приподнял обмякшее тело машиниста, выбросил его в темноту за дверью и придал своему лицу обычное бесстрастное выражение.

И все-таки он не смотрел на девушку.

— Ну, говорите теперь, что хотите! Наперед знаю, как это будет звучать. В цивилизованной стране существует суд, нельзя было этого делать…

— Почему же? — ответила она рассудительно. — Вы же сами признали, что не смогли бы ничего доказать.