Восток солнца. Запад луны - Татьяна Николаевна Позднякова

повороты, серпантин. Но он уверен в себе, уверен в машине — Карпыч не зря учил его водить машину. Он посмотрел на Карпыча — тот удобно устроился на сиденье и сказал Степе:

— Уф, хорошо, что уже за городом. Все в порядке? Ты как?

— Все хорошо.

— Ты спал ночью?

— Да, немного.

— А я устал. Игра была напряжённая. Посплю. Он отвернулся от Степана и закрыл глаза. Стапа весь превратился во внимание — дорога по горам длинная, ему очень хотелось проехать её пока светло. Как водитель он не любил горные дороги. А как пассажир ездил с удовольствием, любил смотреть на лес, горы. Но пассажиром с Карпычем он ездил всё реже, Карпыч в последнее время чувствовал себя неважно, и поэтому водителем был Степан.

Стёпа вспомнил, как они первый раз поехали в посёлок Джубга, к морю. По дороге только один перевал, но Степан помнит тот восторг и опасение, когда машина медленно, но упорно ехала к вершине перевала, несколько секунд на вершине и вот они уже едут вниз! Но за эти несколько секунд Стёпа успел рассмотреть красоту гор и глубину ущелья. В Джубге они припарковались около пляжа. Какая красота! Мальчик никогда не видел моря, и его поразила синева воды, ширь, эти волны, жёлтый песок. Степа громко выражал свой восторг. Карпыч спокойно сидел на песке, потом сказал:

— Я рад, что ты счастлив. Надо было раньше приехать на море, а то мы всё на дачу, да на дачу. Иди, купайся, но далеко не заходи. Ты хоть и умеешь плавать, но это тебе не Кубань.

Стёпа быстро разделся и осторожно зашёл в воду. Удивительно! Под ногами песок, а волны приятно ласкают ноги. Степа постоял и медленно пошёл дальше. Когда он вдоволь накупался, он вышел из воды и сел рядом с Карпычем:

— А ты будешь купаться?

— Нет, Степ, не буду. А ты сушись, загорай. Потом мы пообедаем и назад. Мы ведь на даче, ты помнишь?

— Конечно, маме про море ни слова!

— Вот и отлично! Назад поедем — ты будешь за рулём.

— Я? — Степан растерялся — ты серьезно? Я боюсь!

— Спокойно, я рядом. Поедем потихоньку — ты должен знать дорогу к морю. А то мы всё по степи, да по степи.

Степан испугался по-настоящему. А ведь правда: три года он водит машину, они с Карпычем объездили много станиц вокруг города, добирались до города Горячий ключ. Но это всё были ровные, степные трассы. И сейчас ему придётся ехать через перевал! Он взглянул на Карпыча — может тот передумает, ведь ему только тринадцать. Но Карпыч сидел с таким спокойным лицом, что Стёпа понял — разговаривать на эту тему бесполезно. Вторую половину дня он помнит рассеянно: они пообедали и отправились в обратный путь. Карпыч сел на пассажирское сиденье и сказал:

— Так, садись. Пристегивайся. Спокойно, без паники. Я у тебя за штурмана. Слушай меня внимательно и не отвлекайся на лес. Я тебе заранее скажу, когда начнется перевал. На перевал будешь забираться, не сбрасывая скорость и передачу. Ну, всё, с Богом, поехали!

И они тронулись. Степа очень нервничал, у него вспотели ладони. Карпыч положил руку на руль:

— Почувствуй машину, Стёпа. По горной дороге она едет совсем по-другому.

Степан сначала не понял Карпыча. Что значит "почувствуй машину"? Он вроде хорошо её знает, уже три года гоняет на ней за городом. На трассе мотор ревёт, ветер свистит и приятное ощущение скорости. Степан прислушался к мотору: поднимаясь на очередной подъём, мотор урчал как настороженный зверь, который не знает дорогу, но ему надо вперёд. Он уловил, что машина слушает его руки и сразу откликается на команду — поворот, прямо, ровно. Степа всё понял. Он успокоился.

Карпыч прекрасно знал дорогу и был превосходным штурманом, он заранее предупреждал Степана о поворотах, подъёмах и спусках. Вот и перевал! Но Степану очень легко дался перевал, а за ним, Стёпа знал, дорога постепенно выходит из леса и гор на равнину. Около Горячего Ключа, около речки, Карпыч сказал, чтобы Стёпа остановился. Они съехали с дороги. Вышли. С этого места открывался прекрасный вид — они на берегу горной реки, а напротив невысокие горы, покрытые лесом

— Ну вот, с боевым крещением! — Карпыч хлопнул мальчика по плечу — т ы молодец, справился! Как ты?

Стёпа промолчал и убрал руки за спину: они у него дрожали. Горы остались позади, и теперь только до него дошло, что они сильно рисковали. Карпыч взглянул на него:

— До города за рулём буду я.

И с тех пор всё лето и раннюю осень они объездили всё побережье — от Анапы до Сочи. Постепенно Степан привык к горным дорогам. С блестящей зрительной памятью художника он хорошо запоминал все повороты, подъемы, спуски. Единственое — он не любил серпантин…

Вдруг открылась калитка, и показался Савва, он быстрым шагом подошёл к Степану. Было видно, что он сильно взволнован:

— Степа! Я тебя везде ищю! И мама сильно беспокоиться. Что случилось? Ты… — он осекся на полуслове. Только утром это был весёлый, счастливый парень, а сейчас перед ним стоял совершенно другой человек. Степан был бледен, взгляд потухший. Савва схватил его за руку:

— Да что случилось- то? Ты заболел? — и тихо добавил — может ты что-то вспомнил?

— Да — тихо ответил Степан — кажется я всё вспомнил.

— Так это же здорово! Надо сказать Александре, всем. Все будут очень рады. А ты- Савва внимательно посмотрел в лицо Степану- ты не рад этому?

Степан поежился:

— Не очень. Не ожидал, наверное. И к матери я сейчас не пойду. Савва, я хочу побыть один. Понимаешь?

У Саввы аж сердце защемило — куда делся жизнерадостный Степан, мечтающий рисовать ангелов? Что же он вспомнил? И расскажет ли ему, Савве? А сам ответил:

— Да, я всё понимаю. Пойдем домой. Полежи, отдохни. Я всем скажу, что ты устал. А сам схожу к Александре. Она там с ума сходит от неизвестности.

Молча они прошли к себе в комнату. Степан разделся, так же молча лёг на кровать и отвернулся к стене. Савва постоял немного и поспешил к бабе Мане и Александре. Обеих женщин он застал в сильном волнении. Они бросились ему навстречу, как только он зашёл в дом. Засыпали его вопросами. Савва поднял руку, привлекая внимание:

— Все хорошо! Всё хорошо! Я нашёл его. Он уже дома. Спит.

— Но что с ним? Почему он убежал от нас? Он что- то вспомнил? — воскликнула Александра