О чем молчат француженки - Дебра Оливье

Как ни странно, выражение jolie-laide освоили многие англосаксы. Возможно, это заслуга национального барда Франции Сержа Генсбура, который исполнил песню «Некрасивая очаровательная дурнушка». Правда, если вы спросите англосакса, что означают эти слова, он, скорее всего, ответит: «Это фраза из песни, кажется, Сержа Генсбура». Любопытно, что классической jolie-laide выросла дочка Сержа Шарлотта, которая тоже, кстати, стала певицей. Французская актриса Одри Тоту – она очередной кандидат в jolie-laide – сказала как-то в интервью журналу Allure:

«Я думаю, что когда человек становится взрослым, ему начинают нравиться качества, которые отличают и выделяют людей. Когда слишком много значения придаешь какому-то дефекту собственной внешности и стараешься его скрыть, он неизбежно вылезает. Чем сильнее скрываешь, тем больше это становится очевидным. Таков закон жизни. Но когда ты спокойно принимаешь свой изъян, он вдруг неожиданно превращается в достоинство».

Француженкам не только знакома бесконечная гамма оттенков чувства любви, но они умеют ценить и подчеркивать бесчисленное множество нестандартных вариантов красоты. Как и многие другие женщины планеты, француженки обожают женские журналы, однако не воспринимают все в них написанное как неоспоримую догму. Французская певица Камилль (тоже, кстати, классическая красивая и экстравагантная некрасавица jolie-laide) сказала, что если «взять за эталон красоты то, что предлагают глянцевые журналы, красота превращается в недостаток. Я считаю, что все мы одновременно красивы и безобразны». Судя по всему, многие француженки согласятся с таким высказыванием. Они понимают, что глянцевые женские журналы опасны, потому что насаждают генетическое однообразие.

Мне кажется, что все француженки – красивые и не очень – обладают завидным и уникальным французским даром подчеркивать свои положительные стороны и красоту в целом. Они умеют это делать, не копируя последний модный облик, и мужчины чувствуют это и ценят. Бывший журналист Newsweek Тед Стангер, ставший автором книг и долго живший во Франции, написал книгу «Чертовы французы!», где показал реакцию мужчин разных национальностей на французских женщин. Стангер пишет: «Красивые женщины во Франции не обладают монополией на сексапильность. Быть желанной может любая женщина. И в этом убеждаются большинство мужчин, впервые попавших в эту страну. Мой приятель из Чикаго Макс, адвокат, сразу после приезда во Францию заявил: «В этой стране даже некрасивые женщины очень привлекательны». Может быть, именно это объясняет отсутствие во Франции антимужской агрессии со стороны женщин, которая зачастую присутствует в Америке. В США для того, чтобы быть желанной, надо быть кукольной блондинкой. Понятно, почему все остальные женщины – брюнетки, рыжие, шатенки, чувствующие себя не очень красивыми, зачастую на мужчин обижены».

Ну, я не берусь рассуждать, действительно ли это так. Давайте лучше рассмотрим еще один ингредиент для нашего bouillabaisse[96], который зажжет все блюдо, как фламбе[97].

Все француженки – красивые и не очень – обладают завидным и уникальным французским даром подчеркивать свои положительные стороны и красоту в целом.

Они умеют это делать, не копируя последний модный облик, и мужчины чувствуют это и ценят.

«Включайте ваши нейроны. 69 % мужчин обожают умных женщин».

Однажды моя подруга Мари сказала:

«Если ты хочешь, чтобы мужчина не ушел навсегда от тебя утром после страстной ночи, одного секса недостаточно».

Другими словами, мозги совсем не помешают.

Французы ценят не только любовные утехи и удовольствия, они кроме того предпочитают умных людей. Во Франции привлекательность человека заключается в сочетании внешнего вида и интеллекта. Ум, юмор, ирония, красноречие, надменность, а также умение спорить и способность иметь собственное мнение – вот качества, которые ценятся в женщинах так же высоко, как умение строить глазки. Любой, кто хочет уложить кого-нибудь в постель, должен быть готов включить свой ум и поразить собеседника/собеседницу своими недюжинными способностями. Вспомним Эрика Ромера, который посвятил целое литературное произведение эротизму приятной беседы. Для создания сексуального драйва необходимо серое вещество. Красота и ум переплетаются, как любовники под простынями.

Вот уже много веков во Франции мы наблюдаем примеры тому, что именно сочетание красоты и ума создает женщин, которые оставляют след в истории. Писатель Дэвид Боданис описывал мадам де Шателе как своего рода «Джину Дейвис – современную кинозвезду и члена клуба Mensa[98], попавшую в XVIII век». Мадам де Шателе была необыкновенно умна, но ее кузина описывала ее внешний вид так: «Она огромная, как коло́сс. Эта женщина – настоящее чудо силы и неуклюжести. У нее ужасно некрасивые ноги и страшные руки». Впрочем, для Вольтера изъяны внешности мадам не представляли никаких проблем. «Она вся страсть и острый ум», – так объяснял философ причины, по которым мадам удалось покорить его сердце.

В XVIII веке жила другая, тоже очень яркая особа – уже упоминавшаяся мадам де Сталь. Несмотря на то что сама она была аристократкой, де Сталь боролась за права женщин, религиозную толерантность, свободу мысли, эмансипацию и демократию в самый разгар наполеоновской монархии. Наполеон был в бешенстве от ее поведения. «Я ее сломаю, я ее уничтожу, – заявил император. – Вот ей мой совет – лучше помолчи». Мадам де Сталь, понятное дело, не замолчала.

Мы знаем, что мадам де Сталь не была записной красавицей. В те далекие времена женщина должна была быть разодета, как новогодняя елка, быть грациозной и обильно обсыпанной пудрой. Однако мадам де Сталь выглядела словно клоун. Она носила тюрбаны и яркие кичевые одеяния и нередко, развлекаясь, встречала гостей в тонких облегающих нижних юбках и рубашках (что было совершенно непростительно для светской дамы конца XVIII века)[99].

Грудь мадам была огромной, словно вулкан Везувий, и она любила декольте с вырезом глубоким, как Марианская впадина. Биограф Наполеона Бонапарта Кристофер Герольд писал о том, что, увидев однажды бюст мадам, низкорослый император ужаснулся и заявил, что де Сталь наверняка сама кормила грудью своих детей (в то время применительно к аристократке это звучало оскорблением, поскольку для детей знати всегда брали кормилицу).

Однако мадам де Сталь было совершенно все равно. Она не носила узких корсетов и отказывалась играть роль женщины-украшения. Она была остроумной, страстной и харизматичной, что притягивало к ней влиятельных мужчин, как мотыльков к огню.

Подруга и коллега де Сталь – Изабель де Шарьер писала, что «женщины должны с детства думать о том, как получить то, что им нужно», и избежать ситуации, когда они превращаются в «красивых золотых рыбок, плавающих по кругу в бассейне японского сада». Француженки придерживаются этого мнения уже не один век.

Весь мир считает француженок сексуальными, но одной из главных составляющих их успеха является острый ум.

Недавно в Лос-Анджелесе я проезжала мимо огромного щита, рекламирующего американский сериал «Страшная Бетти» со словами: «Ум – это новая сексуальность». Я не смотрела этот сериал и ничего не знала о «страшной Бетти». Я подумала: 1) получается, что точно так же, как джинсы в обтяжку или клеш, «ум» может быть популярен сегодня, но выйдет из моды завтра; 2) если мы только сейчас поняли связь ума и привлекательности, то у нас с мозгами что-то явно не так. Если мы вспомним об американском идеале сексуальной кукольной блондинки, то, видимо, вторая мысль очень близка к истине.

Образ сексуальной блондинки с большой грудью – общепринятый американский идеал красоты. И блондинка считается сексуальной именно потому, что ничего не думает и всегда готова запрыгнуть в кровать с первым попавшимся ковбоем. Внешний вид идеальной блондинки и ее поведение не должны оставлять подозрений о том, что у нее ума палата. Умная женщина являет собой полную противоположность сексуальной блондинки. В Америке к умной женщине относятся с опаской. Умная женщина – существо сложное и очень избирательное. У нее есть свое собственное мнение, и она во многом не вписывается в американский стереотип женской красоты.

А вот во Франции умные женщины всегда считались сексуальными.

Француженки обладают шармом, потому что выросли в мире, где человеку позволено быть самим собой и где существуют нюансы отношений, противоречия и оттенки чувств. Например, противоречие «очаровательная некрасавица» (jolie-laide). Француженки живут в культуре, которая отвергает «пакетированную» красоту конвейерного производства.