Дьявол. Ставка на любовь - Екатерина Белая

с кем-то другим. И не в сексе дело. Точнее — не только в нём.

Я, чёрт возьми, ревную! Дико ревную Лисовец… При том, что даже не спал с ней. Охренеть…

Походу, это усталость так действует. И мне просто надо выспаться, чтобы вернуть мозг на место. А то он конкретно поплыл.

Рыжуля больше не предпринимает попыток заговорить и не ёрзает. Это расслабляет, и я быстро отключаюсь, а когда распахиваю веки, комната уже залита солнечным светом. Я лежу на спине, и мои ладони сжимают упругие ягодицы Вики, которая каким-то образом оказалась сверху.

Удачно я, однако, пристроил руки. И странно, что за это мне до сих пор не прилетело по морде.

Усмехнувшись, бросаю взгляд вниз и сразу залипаю на красивой мордашке спящей девушки. Густые длинные ресницы чуть заметно подрагивают, пухлые розовые губы соблазнительно приоткрыты… Но самый кайф наблюдать, как Лисёна ко мне прижимается. Доверчиво так. Расслабленно.

Нежная малышка. Хочу её до безумия. И её невинность меня уже ни фига не отталкивает. Наоборот, заводит ещё больше.

Перевариваю эту мысль, уставившись в потолок. Позволяю ей осесть в голове, прорасти в сознании.

Вика в этот момент возится на мне, просыпаясь. И когда я ловлю её сонный растерянный взгляд, то понимаю, что уже не отпущу эту сладкую девочку. У меня на неё другие планы.

Глава 16

Вика

Я думала, что после случившегося буду всю ночь видеть кошмары.

Стоило закрыть глаза, как накатывал психоз и паранойя со звуковыми галлюцинациями. Я сходила с ума, и только вмешательство Максима привело в чувства и подарило ощущение безопасности.

Благодаря Высоцкому страхи отступили и исчезла тревога, уступив место долгожданному покою.

Анализировать, почему так, не было ни сил, ни желания. Я просто доверилась интуиции, почувствовав защиту, и провалилась в глубокий сон, наполненный непривычным сладким томлением.

Тепло, исходящее от крепкого тела, знакомый мускусный запах и сильные объятия — всё это приятно обволакивало. Искушало и манило.

Моментами я даже мурчала от удовольствия, ощущая, как большие ладони скользят по моей талии, спине и ниже… Но то было во сне.

Сейчас, проснувшись, я со стыдом осознаю происходящее, ловя на себе внимательный взгляд.

От того, что я залезла на Максима, хочется провалиться сквозь землю. Про его руки на моей попе вообще лучше не думать!

Дергаюсь в попытке сбежать от позора, но реакция бойца быстрее. Он перехватывает меня за талию и не дает двинуться с места. И смотрит как удав на кролика — хищным немигающим взглядом.

— Ты должна мне желание, — неожиданно выдаёт, прищуриваясь.

Оторопело моргаю и мотаю головой.

— Не помню такого.

— Спор в раздевалке. Ты проиграла.

— Я не…

— Проиграла, — настаивает Высоцкий. — И я уже знаю, чего хочу.

Он сильнее стискивают мою талию, вжимая меня в свое каменное тело. Паникую, почувствовав возбуждение бойца.

— Я не буду с тобой спать! — выпаливаю возмущенно. — И выполнять желания, которые даже отдаленно касаются секса, тоже не собираюсь!

— Ты зациклена на разврате, в курсе? — тянет он, скалясь.

— Это потому что ты такой!

— Сексуальный?

— Распущенный и пошлый.

— Тебя это заводит?

— Нет! — выкрикиваю и заливаюсь краской стыда.

Уперевшись ладонями в широкую грудь, пытаюсь оттолкнуться от Максима. Но я словно в железных тисках.

— Вернёмся к моему желанию, — невозмутимо продолжает парень. — Оно, кстати, не связано с сексом. Но мы можем всё переиграть, если ты настаиваешь.

— Не надо ничего переигрывать. — Злюсь от того, что Высоцкий откровенно издевается надо мной. — Просто скажи: чего ты хочешь?

— Есть для тебя задание. Очень важное и ответственное… — Он замолкает, отвлекаясь на мигающий мобильник, и резко садится. — Вернёмся к этой теме вечером, — хмурится, глядя в экран.

— Я буду занята.

— Будешь, — кивает боец. — Мной.

И, посадив меня на диван, направляется к выходу.

— Подожди, — соскакиваю следом. — Ты же сказал, что не видишь смысла в нашем общении.

— Я передумал.

— А моё мнение узнать не хочешь?

Вместо ответа Высоцкий неожиданно разворачивается и целует меня в губы, спутывая этим все мысли. Дезориентирует. Сражает на повал.

Настойчивый поцелуй соблазняет, вызывает дрожь в коленях, и я цепляюсь за плечи Максима, чтобы не стечь лужицей к его ногам.

Ненавижу себя за слабость, но отталкивать парня мне совсем не хочется. Наоборот, хочется продлить нашу близость. Что со мной не так?!

— Ещё будут вопросы? — хрипло шепчет боец, прервав поцелуй.

Заторможено качаю головой и, когда Высоцкий вдруг касается губами моего лба, чувствую, как внутри всё сладко сжимается. Сердце отбивает сумасшедший ритм, а горло перехватывает от эмоций, которым невозможно дать название.

Говорят, Дьявол забирает самое ценное — душу. Так вот, мою душу, похоже, уже не спасти…

Ошеломленная этой мыслью, молча смотрю в лицо Максима и вздрагиваю, услышав громкий хлопок входной двери.

Папа.

Его потяжелевшая энергетика моментально заполняет пространство. Давит. И я нервно дёргаюсь из рук парня, но он меня держит. Не даёт и шагу сделать. Сумасшедший упрямец!

В воздухе повисает пугающая тишина, от которой у меня шевелятся волосы на затылке. Паника подступает к горлу.

Вчера вечером отец звонил мне. Был взвинчен и зол, поэтому я не сказала, что боец остался на ночь. Надеялась, что эти двое не успеют пересечься. Зря.

— Высоцкий, — режет звенящую тишину разъярённый голос. — Если ты не уберёшь руки от моего ребёнка, я тебе их вырву и вставлю в ж…

— Папа! — обрываю его и умоляюще смотрю на Максима. — Отпусти, — беззвучно шевелю губами.

Недовольно скривившись, парень всё же выпускает меня и медленно поворачивается к отцу.

— Тебе придётся принять это, Палыч, — произносит с нажимом в голосе. — Тут без вариантов.

Совсем сдурел?! Что он несёт?!

За такую дерзость отец его сейчас на куски порвёт.

…Или нет?

Смотрю на папу, который буравит Высоцкого бешеным взглядом, но ничего не предпринимает. Его желваки ходят ходуном, кулаки сжаты, но он сдерживает свой норов. Резко дёргает дверь и, широко распахнув её, цедит сквозь зубы:

— Уйди.

Парень медлит, поэтому я вцепляюсь в его локоть, тащу к выходу и, дождавшись, когда он обуется, выталкиваю на лестничную клетку.

— Вечером наберу, — невозмутимо говорит он. — Не забудь снять блок с моего номера.

Ничего не ответив, захлопываю дверь и застываю возле неё, не в силах обернуться.

Папа наверняка ждёт от меня привычного послушания и заверений, что я не больше не приближусь к Максиму, но…

— У тебя с ним ничего не будет, — бьёт мне в спину безапелляционный голос.

— Пап…

— Нет! И точка!

Не желая даже выслушать меня, отец идёт к себе в комнату, но я шагаю следом.