Как я украла ректора - Катя Водянова

– Я думал, под «райончик так себе» ты подразумевала что-то из припортовой зоны или же рабочей окраины, но Дертихоул? Серьезно? Ты работаешь в самом криминальном районе во всем Эмеральде? Как туда могла попасть студентка магической академии? – несмотря на слова, Гаррисон не стал останавливать экипаж, чтобы сбежать обратно в академию.

И вопрос задал, что называется, на тысячу алзолов.

– Важные люди способствовали в память о моем отце. Он, знаешь ли, был очень известным и уважаемым человеком в определенных кругах.

– Тебя по знакомству устроили в район, в который даже городская стража ходит группами не меньше дюжины человек?

– Страже там не рады, это факт! Но Златорукий Крон и дядюшка Питер в последнее время пересмотрели свою политику в отношении гостей района. Все эти изнеженные богатеи, у которых изо рта торчит серебряная ложечка, обожают пощекотать себе нервишки и щедро платят по счетам. Тебе ли не знать, хе-хе, – вышло как-то неловко и натянуто. Чем больше я узнавала Гаррисона, тем меньше он походил на изнеженного богатея. Скорее уж носил этот образ, как маску, а в реальности был совсем другим. – В общем, бояться особенно нечего, но лучше набросай в карманы побольше мелочи, иначе будет стыдно перед ребятами, которые решат тебя пощипать.

– Ты умеешь успокоить, Тейт. Сама-то как выживаешь в Дертихоуле? Или это глупая шуточка в духе: испугаю Гаррисона до мокрых подштанников одним упоминанием о самом преступном районе города и тем самым сорву свидание? Не выйдет.

Дальше он развалился на потертом сиденье, широко расставив колени, а руку положил на спинку, аккурат над моими плечами.

– Слишком сложная комбинация для такого парня, как ты. Мистер «Три незабываемые минуты». Я бы просто сказала тебе «нет» и пошла искать информацию в библиотеку.

– Я еще смогу тебя удивить, дай шанс. Хотя вряд ли так же сильно, как ты меня.

Он кивнул на окно, через которое уже виднелись ограждения моста, переброшенного через Быструю.

Точнее, такой река была где-то в год основания города, позже ее основательно загадили и перегородили решетками в сотне мест, и более актуальным названием стало бы «Зловонная», но все уже привыкли к «Быстрой». К тому же нашему градоправителю очень нравилось, когда на карте написаны красивые слова. Дертихоул, кажется, там именовался Мясницким кварталом, что, в общем-то, недалеко от истины: незваного гостя здесь легко могли разделать на стейки.

Сам район выглядел не так и плохо, особенно прибрежная часть. Приземистые домики с высокими заборами, таверны с зеленокожими вышибалами, магазинчики, в которых можно купить практически все. Были и те, где можно купить абсолютно все, но они, как правило, не имели вывески. Еще – большая площадь, на которой раньше проходили разборки между бандами или бандами и стражей, и высокая башня с часами, остановившимися в день, когда убили Филча. Функциональности никакой, но Златорукому Крону она нравилась, тем более других достопримечательностей в Дертихоуле не было.

– У «Золотой блудницы», – крикнула я кучеру, и тот понятливо свернул направо. Вскоре остановил лошадь у крыльца таверны.

Пока Гаррисон рассчитывался за нашу поездку, я постоянно крутила головой: за милыми домашними мальчиками в неблагополучных районах надо присматривать. Тем более многие видели, что он уходит со мной, у декана Лоусон могут возникнуть вопросы, если Уилл не вернется.

– Оригинальное название, – Гаррисон кивнул на вывеску с разбитной девицей в дырявом брючном костюме. – Почему «золотая»?

– Понятия не имею. Дядюшка Питер в молодости часто путешествовал по мирам, подсмотрел где-то. И картину оттуда же привез. Не вздумай ее критиковать, кстати! И вообще, поменьше разговаривай, не реагируй на подколки, не отводи взгляд. В случае чего – кричи, что ты со мной.

– Непременно, Тейт.

Он все еще улыбался, как будто я шутила с ним, а «Золотая блудница» – этакое чуть состаренное и измазанное кафе с мороженым и десертами, куда родители водят расшалившихся детишек, чтобы нравоучительно говорить: если будешь плохо себя вести, то станешь, как трактирщик. А одноглазый и однорукий дядюшка Питер, с ног до головы покрытый тюремными татуировками, одним своим видом мог наставить на путь истинный самого отъявленного хулигана. Или, напротив, вдохновить, здесь не угадаешь.

Но пока что мы застопорились у входа, где красовалось объявление: «Вырубишь вышибалу – можешь не платить по счету. Если он вырубит тебя – оплатишь в двойном размере и еще пару алзолов сверху». А рядом с ним еще одно: «Не оставляйте без присмотра девиц и ценные вещи. Внимание! Переступая порог «Золотой блудницы», вы берете на себя ответственность за свою жизнь и здоровье. Гробовщик – черный дом дальше по улице, при предъявлении оплаченного чека за ужин у нас – двадцатипроцентная скидка у него. Добро пожаловать!»

Последнее было дописано другими чернилами и другим почерком, изысканным, с завитушками и буквами одного размера. Наверняка Питер попросил одну из знакомых девиц со сниженной моральной ответственностью поработать над его объявлением.

– И кем же ты числишься в этом прелестном заведении? – Гаррисон поправил очки и еще раз перечитал все надписи.

– Вышибалой, – призналась я. – Не трусь, Гаррисон, меня всего-то пару раз вырубали, и то на первом курсе. Здесь довольно мило: живая музыка, хорошо поставлена развлекательная программа, неплохо кормят, а вышибалу еще и поят за счет заведения.

Дальше топтаться на пороге не было смысла, я открыла дверь и шагнула внутрь пропахшего алкоголем и потными телами зала. Здесь всегда царил полумрак, плохо разгоняемый слабенькими светильниками, а по углам сидели всякие мутные личности в капюшонах. Кажется, часть из них были наемными актерами, другие давно окочурились, но спрашивать, тем более проверять, я не решалась и относилась к ним, как к украшениям интерьера.

Питер же, как обычно, сидел за барной стойкой и лениво щелкал орешки, но завидев нас с Гаррисоном, помахал рукой, чтобы подходили ближе.

– Ты ему понравился, теперь не оплошай при знакомстве! – шепнула я. – Иначе придется спасаться бегством. Тебе. Зря, кстати, отпустил кеб.

– Я просто расскажу о невероятной любви, что сковала мое сердце. Благодаря мисс Пэриш и «Любовным страстям Розы» я теперь знаю множество нужных оборотов.

– Не вздумай! – Я пихнула его в бок и повела по залу. – Серьезно говорю: не вздумай!

Мебель здесь не меняли со дня открытия заведения, так что столы и стулья потемнели, кроме тех мест, где на них красовались свежие зазубрины и черные следы от заклинаний или обычного огня. Из центра одного торчал топор, от лезвия которого шла рыжеватая коса, завязанная на кожаный шнурок.

– С одним из твоих названых папочек я вроде как поладил, договорюсь и с этим, – вполголоса ответил Гаррисон. – Зато теперь знаю, кто научил тебя так ловко вскрывать замки.

– Дядюшка Питер всегда был честным наемником, Филч знает, что за дела свели его с отцом. А вот тот был настоящим профессионалом своего дела и кое-чему меня научил. Правда, кончил плохо: ограбил сокровищницу одного из архимагов, за что попал на виселицу.

– Кеннет Липкий – твой отец? Серьезно? Но ведь большую часть украденного им так и не нашли.

– Угу. Из-за этих слухов мне и пришлось бежать в академию, а то было многовато желающих выпытать у дочурки Липкого, куда же тот припрятал сокровища.

Сложности поступления и обучения в академиях магии компенсировались тем, что всех студентов охранял закон и гильдия магов. А желающих связываться сразу и с магической полицией, и с мстителями из гильдии, которым только дай разрешение на убийство, немного. Конечно, в такой дыре, как Дертихоул, все равно нашлись бы рисковые люди, но здесь уже подключался авторитет дядюшки Питера и Златорукого Крона, помнивших и уважавших моего папеньку.

– А ты…

Я только закатила глаза и быстрее пошла