Мегрэ и труп молодой женщины - Сименон Жорж

Это было так очевидно, что Мегрэ не требовались подтверждения.

— Вы ждали, когда она появится в баре.

— Мы не собирались ее убивать.

Альберт удивился, услышав ответ комиссара.

— Я в этом уверен.

Они были профессионалами и не любили лишнего риска. Им нужно было только ее удостоверение личности. Если бы его добыли, нашли бы исполнительницу, которая выступила бы под именем Луизы Лабуан.

— Бьянки был у тебя в баре?

— Да.

— Она ушла, не вскрывая письма?

— Да.

— Твой шеф оставил машину у входа?

— За рулем был Татуированный.

— Вы поехали за ней?

— Меня с ними не было. О том, что было дальше, знаю только с их слов. Татуированного не нужно искать в Париже. После того, что случилось, он наложил в штаны и дал ходу.

— В Марсель?

— Не исключено.

— Они хотели украсть ее сумочку?

— Да. Догнали ее. В тот момент, когда поравнялись, Бьянки выскочил из машины. Улица была пуста. Он схватил сумочку, не подозревая, что она была пристегнута цепочкой к запястью. Девушка упала на колени. Видя, что она собирается кричать, Бьянки ударил ее по лицу. Она схватилась за него, пыталась звать на помощь. Тогда Бьянки достал дубинку и прикончил ее.

— Историю со вторым американцем ты придумал, чтобы отделаться от Лоньона?

— А что бы вы сделали на моем месте? Растяпа проглотил эту информацию.

Большую часть следствия инспектор шел намного впереди всей уголовной полиции. И если бы он очень внимательно и чутко проникся особенностями психики этой двадцатилетней девушки, его ждал бы успех, которого он ждал так долго, что начал уже сомневаться в его достижимости.

О чем он сейчас думал, сидя в поезде, везущем его обратно в Париж? Конечно, он проклинал свою судьбу, уверенный больше, чем когда-либо, что весь мир против него. С точки зрения техники следствия, он не сделал ни одной ошибки. Но ведь ни на одних курсах для полицейских не учили, как влезть в душу девушки, которую воспитывала в Ницце полусумасшедшая мамаша.

Всю свою недолгую жизнь Луиза упорно и безуспешно искала теплое место под солнцем. Она не могла понять этого сложного мира и отчаянно привязалась к первой попавшейся девушке, которая оставила ее с носом. Она в одиночестве пыталась противостоять обществу, правила игры которого пыталась безуспешно выучить. Неужели она ничего не знала о своем отце? Когда была маленькая, наверное, спрашивала себя, почему ее мать не такая, как у других, почему они живут не как все?

Она пробовала приспособиться. Убежала из дома. Читала объявления о найме. Но Жанна Арменье без труда нашла себе работу, а ее выгоняли отовсюду. Неужели, она, как Лоньон, в конце концов дошла до мысли, что все против нее?

Почему Мегрэ казалось, что она была не такая, как все? Почему эта история должна была случиться именно с ней? Даже ее смерть была иронией судьбы. Если бы цепочка вышитой серебром сумочки не закреплялась вокруг запястья, Бьянки вырвал бы сумочку, и машина отъехала бы на полном ходу. Если бы она рассказала эту историю в полиции, ей бы не поверили.

— Зачем труп привезли на площадь Вэнтимиль?

— Во-первых, его нельзя было оставлять около моего бара. Во-вторых, судя по одежде, она жила на Монмартре. А так — выбрали первое попавшееся безлюдное место.

— Они уже послали кого-то в американское посольство?

— Думаю, нет. Ждут.

— Патрон! Инспектор Кларк у телефона.

— Переключи сюда.

Речь шла только об уточнении некоторых фактов, и скорее из интереса Мегрэ хотел задать своему коллеге из ФБР несколько вопросов.

Как всегда, когда он общался с Кларком, разговор велся на плохом английском языке Мегрэ и на таком же скверном французском американца. Причем каждый старался говорить на языке своего собеседника. Чтобы Кларк понял, о чем речь, Мегрэ должен был перечислить все имена Юлиуса Ван Крама: Лемке, Стиб, Зеглер, Марк, Шпенглер, Донлей…

Как Донлея его похоронили месяц назад на внутреннем кладбище Синг Синга, где он отбывал восьмилетний срок за мошенничество.

— Деньги нашли?

— Только небольшую часть.

— А сколько их было?

— Около ста тысяч долларов.

— Его сообщника звали Джимми?

— Джимми О'Малли. Отсидел три года, освобожден два месяца тому назад.

— Он совершил недавно маленькую экскурсию во Францию.

— А я был уверен, что его дочь на днях выходит замуж.

— Он вернулся на свадьбу. Деньги в Бруклине, у портного, поляка по фамилии Лукашек.

Наконец, в голосе Мегрэ зазвучали торжественные нотки.

— Лукашек, который скорее всего не знает, что хранит, должен отдать деньги девушке, которая представится как Луиза Лабуан.

— Она приедет?

— К сожалению, нет.

Мегрэ не хватало слов. Он добавил:

— Умерла на этой неделе в Париже.

Они обменялись еще несколькими ничего не значащими словами и даже остротами. Они не виделись несколько лет. Когда комиссар положил трубку, его немало удивил вид Альберта, который застыл на месте с сигаретой во рту.

Было ясно, что агенты ФБР без труда найдут деньги и вернут их пострадавшему банкиру или страховой компании, если состояние было застраховано. Польский портной сядет в тюрьму. За соучастие Джимми О'Малли, вместо того, чтобы развлекаться на свадьбе дочки в Балтиморе, вернется, видимо, в свою камеру в Синг Синге.

Судьба Луизы зависела от пустяка, от цепочки вокруг запястья. Если бы мадемуазель Ирэн с улицы Дуэ нашла для нее сумочку другого фасона…

А если бы она пришла на улицу Понтье, чтобы лично забрать письмо?

Поехала бы Луиза Лабуан в Америку?

И что бы сделала потом, имея сто тысяч долларов?

Мегрэ допил пиво. Было жарко. Он выбил трубку. Но не в пепельницу, а в ведро с углем, постукивая о каблук.

— Можно тебя на минутку, Жанвье?

Комиссар показал на бармена, который сразу понял, в чем дело. Он уже смирился со своей ролью.

— Бери его с собой, запиши показания, дай подписать и отправь в тюрьму. Позвони судье Комельо.

Дело перестало его интересовать. Когда Альберт переступил порог, Мегрэ вернул его.

— Я забыл заплатить за три аперитива.

— Пойдет за счет заведения.

— Ни в коем случае.

Комиссар дал ему несколько купюр и, как если бы это было в баре на улице Этуаль, сказал:

— Сдачу оставь себе.

И будто стоя за стойкой в своем баре, Альберт ответил машинально:

— Благодарю, месье.