Мегрэ и труп молодой женщины - Сименон Жорж

Жорж Сименон

«Мегрэ и труп молодой женщины»

Глава первая,

в которой инспектор Лоньон находит труп и расстраивается, потому что труп уводят у него из-под носа

Мегрэ зевнул и отодвинул бумаги на край стола.

— Подпишите это, ребятки, и можете идти спать.

Это ласковое обращение относилось к трем, вероятно, самым строптивым и не желающим раскалываться типам из тех, кто в течение последнего года попадал на набережную Орфевр. Один из них, которого звали Доду, напоминал огромную обезьяну, а самый хилый, с фиолетовым заплывшим глазом, мог бы с успехом зарабатывать на жизнь, участвуя в состязаниях борцов на народных праздниках.

Жанвье положил перед ними бумагу и ручку. Теперь, поняв наконец, что изворачиваться бесполезно, они перестали препираться по каждому поводу и, даже не прочитав протоколы допросов, подмахивали их по очереди с лицами, на которых было написано отвращение

Мраморные часы показывали несколько минут четвертого. Большинство кабинетов в здании Уголовной полиции тонуло в темноте. Тишину прерывали только доносившиеся издалека автомобильные гудки да визг тормозов такси, скользивших по мокрому асфальту. Когда вчера их привели сюда, в коридорах тоже было пусто, потому что еще не было и девяти утра. С неба сыпал мелкий, угнетающий дождь.

Прошло тридцать часов, которые арестованные провели в этих стенах, пока Мегрэ и пять его помощников, меняясь, проводили дознание, допрашивая их то всех одновременно, то по одному.

— Кретины! — констатировал комиссар, как только их ввели. — Эти продержатся недолго.

Таких тупиц всегда трудно заставить говорить правду: они воображают, что, не отвечая на вопросы или говоря заведомую чепуху, опровергая то, что сами же утверждали пять минут назад, можно выкрутиться. Они уверены в своей изворотливости и сначала неизменно начинают куражиться — «Месье думал, что со мной ему будет легко?»

Уже несколько месяцев они «работали» в районе улицы Ла Файет, пробивая отверстия в стенах домов, репортеры уголовной хроники прозвали их «дыроколами». Анонимный телефонный звонок помог взять их с поличным.

На дне чашек было еще по нескольку глотков кофе: маленький эмалированный кофейник, изрядно поработавший эти сутки, стоял на плитке. Лица у всех были серые, стянутые усталостью. Мегрэ выкурил уже столько, что саднило в горле. Он дал себе слово, что как только разделается с этой троицей, сходит с Жанвье поесть лукового супа. Сонливости не было совершенно. Около одиннадцати вечера он почувствовал было неожиданный приступ усталости и пошел в свой кабинет немного вздремнуть, но теперь даже и не думал о том, чтобы лечь.

— Попроси Ваше, чтобы препроводил арестованных.

Они как раз выходили из комнаты инспекторов, когда зазвонил телефон. Мегрэ снял трубку.

— Это кто? — услышал он.

Комиссар нахмурился и выдержал паузу. На другом конце провода продолжали допытываться:

— Жюссье?

Так звали инспектора, который должен был дежурить сегодня ночью, но Мегрэ еще в десять вечера отправил его домой.

— Нет. Здесь Мегрэ, — буркнул он.

— Прошу прощения, господин комиссар. Это Раймон с центральной.

Раймон звонил из соседнего здания, где в огромном помещении располагался центральный диспетчерский пульт парижской Уголовной полиции. Почти на каждой улице находились специальные сигнальные устройства. Стоило разбить стекло и нажать на кнопку, как на огромной карте, занимающей целую стену диспетчерской, зажигалась лампочка. Дежурный полицейский тут же отвечал: «Уголовная полиция. Слушаю».

Иногда причиной вызова была обычная драка, иногда оказывал сопротивление пьяница, иногда звонил патрулирующий свой участок инспектор и просил помощи.

Дежурный выходил на связь: «Пост на улице Гренель? Это ты, Жюссье? Вышли машину на Бульвар к номеру двести десять.»

В центральной каждую ночь дежурило два-три человека. Наверное, тоже варили себе кофе. От случая к случаю, когда происшествие было серьезным, поднимали по тревоге всех инспекторов. Но часто звонили и просто так, поболтать с приятелем. Мегрэ знал Раймона.

— Жюссье пошел домой, — ответил он. — Что передать?

— Только то, что на площади Вэнтимиль обнаружен труп какой-то девушки.

— Никаких подробностей?

— Люди из второго округа уже на месте. Я получил сигнал три минуты назад.

— Благодарю.

Великолепную троицу уже доставили в следственную тюрьму. Ваше и Жанвье вернулись обратно. Как всегда после ночных бдений, веки у Жанвье были красные, а выросшая за ночь щетина придавала его лицу нездоровый вид.

Мегрэ надел плащ и потянулся за шляпой.

— Идешь? — спросил он Жанвье.

Они спустились по лестнице. Обычно комиссар с кем-то из помощников заходил куда-нибудь съесть по тарелке лукового супа. Но на этот раз, когда они поравнялись с рядом маленьких черных автомобилей, стоявших во дворе, Мегрэ заколебался.

— Только что на площади Вэнтимиль нашли тело какой-то девицы.

После этого, как ребенок, который ищет любой предлог, чтобы только не идти спать, добавил:

— Поедем, посмотрим?

Жанвье молча сел за руль одной из машин. Они оба были слишком утомлены многочасовым допросом, который только что закончили, чтобы о чем-нибудь говорить.

Мегрэ не отдавал себе отчета в том, что второй округ — это участок Лоньона, которого коллеги называли инспектор Растяпа. Впрочем, если бы комиссар об этом и вспомнил, ничего бы не изменилось, а Лоньон мог и не дежурить этой ночью на улице Ларошфуко.

Улицы были пустые, мокрые, мелкие капли дождя образовывали вокруг газовых фонарей ажурные сверкающие ареолы, около домов мелькали редкие тени прохожих. На углу Монмартра и Больших Бульваров еще было открыто кафе, далее виднелись рекламы двух или трех ночных заведений и ряд такси, стоящих вдоль тротуара.

На расположенной в двух шагах от площади Бланш площади Вэнтимиль было спокойно. Сбоку стояла полицейская машина. Рядом с оградой маленького сквера несколько мужчин окружили лежащий на земле светлый предмет.

Мегрэ сразу заметил низкий и щуплый силуэт Лоньона. Инспектор Растяпа подался вперед, стараясь разглядеть вновь прибывших. Он тоже узнал Мегрэ и Жанвье.

— Привет! — буркнул комиссар.

Конечно, Лоньон знал, что Мегрэ здесь не случайно. Это был его, Лоньона, участок, его поле деятельности. Случай произошел как раз в его дежурство, и ему представилась возможность, которую он ждал несколько лет. И тут появляется Мегрэ!

— Месье комиссару позвонили домой? — подозрительно спросил Лоньон, уверенный, что против него начинается заговор.

— Нет, я был в конторе, когда позвонил Раймон. Вот, приехал посмотреть…

Если бы Мегрэ сейчас удалился, не узнав, в чем дело, это только бы усилило подозрительность Растяпы.

— Мертва? — спросил комиссар, показывая на лежащую женщину.

Лоньон утвердительно кивнул. Над телом стояли трое полицейских и какая-то пара. Это были люди, которые, как узнал Мегрэ позднее, первыми увидели труп и вызвали полицию. Если бы все это случилось на сто метров дальше, сразу же около трупа собралась бы толпа зевак, но по площади Вэнтимиль мало кто ходил ночью.

— Кто она?

— Неизвестно. Нет никаких документов.

— У нее не было сумочки?

— Нет.

Мегрэ сделал несколько шагов и наклонился. Женщина лежала на правом боку, щека была прижата к мокрому асфальту, одна нога — босая.

— Не нашли туфлю?

Лоньон молча покачал головой. Прозрачный чулок выставлял на всеобщее обозрение тонкую ступню. Зрелище это было неожиданным и приковывало к себе внимание какой-то трогательной непристойностью. Женщина была в вечернем платье из светло-голубого шелка; казалось, что платье великовато ей. Может быть, в самом деле это только казалось из-за неестественного положения тела…

Лицо было молодое. Мегрэ подумал, что ей самое большее двадцать лет.

— Где доктор?

— Как раз его и ждем. Вот-вот должен подъехать.