Натюрморт с торнадо - Э. С. Кинг

что такое обсидиан, и попыталась спросить Брюса, но он шел впереди быстрым шагом, пытаясь найти представителя «Амстара», чтобы не пропустить автобус. Так что я просто стала повторять это слово снова и снова. Обсидиан. Обсидиан. Обсидиан. Классное было слово.

Мы сели в автобус – микроавтобус – с шестью другими людьми.

Я была единственным ребенком в автобусе и понимала, что надо вести себя прилично и нельзя никого раздражать. Мы с Брюсом сели в конец, где кондиционер почти не работал, было жарко, а ремень безопасности врезался мне в шею, потому что сиденья были очень низкие.

Водитель заговорил с нами, начав рассказывать про Тулум. Я смотрела в окно, пока мы выезжали с безопасной территории нашего отеля на главную дорогу на юг. Вне курорта все было гораздо менее картинно. Много маленьких городков, где люди вывешивали белье на веревках, протянутых из окна одного здания до окна другого. Был отрезок дороги, где справа от нас растянулись глухие джунгли, и я все думала, сколько там рычит обезьян-ревунов. Водитель слишком резко наехал на кочку на дороге, выругался по-испански, потом извинился. Он сказал: «Сколько я тут ни проезжаю, вечно забываю про эту новую кочку!» Взрослые посмеялись. Я поправила ремень, чтобы он не врезался в меня так больно в следующий раз.

Брюс несколько раз за поездку поглядывал на меня и спрашивал, все ли у меня хорошо, показывая большие пальцы и поднимая брови. Я отвечала теми же большими пальцами и улыбкой – «Все в порядке». На самом деле я хотела спросить его про развод мамы и папы. Но мы сидели в микроавтобусе, вместе с чужими людьми. Не самый подходящий момент.

Водитель рассказал нам много интересного о Тулуме. Как он укреплен. Сколько там зданий. Что-то про Нисходящего бога, или Ныряющего бога, или что-то про пирамиды, и еще какие-то непонятные слова. Я теряла ход мысли к середине каждой его фразы.

Мы снова слишком резко наехали на кочку. Всех тряхнуло, и несколько взрослых что-то сказали водителю. Он извинился. Он сказал, что с микроавтобусом что-то не то. Подо мной и Брюсом что-то скрежетало. Прошел уже час с нашего выезда из отеля, так что я думала, что мы почти приехали, но нет. Водитель, паркуя микроавтобус у дороги, сказал, что мы в двадцати минутах езды от Тулума.

Он оставил нас всех в салоне и вылез наружу позвонить по телефону. Он изучил все четыре шины, потом нагнулся заглянуть под автобус и зачастил в телефон.

Он повысил голос. Сказал: «Окей, окей!» – и повесил трубку.

– Леди и джентльмены, придется запастись терпением. У нашего транспорта проблемы. Помощь уже в пути!

Взрослые спереди начали жаловаться. Нам надо вернуться к половине третьего! Я за это деньги заплатил! А вы сами починить не можете? Мы с Брюсом молчали, но в салоне было так жарко, что я спросила, нельзя ли мне выйти, и, когда я вышла, все остальные тоже захотели проветриться.

Один парень, как потом выяснилось, из Мичигана, пошутил, что наша экскурсия к развалинам развалилась. Никто не засмеялся.

На той стороне дороги не было тени. По ощущению было градусов сорок, и Брюс помог мне намазать спину и плечи кремом от солнца. На мне была шляпа, но лицо я тоже намазала, на всякий случай. Каждый туристический автобус до Тулума, проезжая мимо, бибикал нам, но никто не остановился помочь.

Водитель открыл багажник и выдал нам всем по бутылке воды. Она была горячая. Мама всегда говорила нам с Брюсом не пить горячую воду из пластиковых бутылок, но мы решили, что если существует ситуация, когда это необходимо, то вот она настала. Не знаю, сколько прошло времени, но наконец к нам подъехал микроавтобус.

Водитель припарковался позади нас, и я заметила, что в его микроавтобусе уже сидели люди. Столько, что мы бы туда не влезли. Я спросила Брюса, сколько времени, он проверил телефон и сказал, что почти полдвенадцатого.

– Полдвенадцатого?

Один из пассажиров все приставал к нашему водителю насчет компенсации, но тот был слишком занят беседой со вторым водителем. Они, казалось, пытаются придумать план действий. Я пыталась следить за разговором, но знала только un pocito Espanol.

Но с тем, что такое autobus, все было понятно, и я доложила Брюсу, что за нами приедет автобус.

Это тоже оказалось не так.

Наш водитель сказал нам достать все вещи из микроавтобуса, и мы все вместе перешли на другую сторону дороги – он взял меня за одну руку, а Брюс за другую. Он сказал, что мы поймаем автобус. Нам пришлось минут десять идти по палящему солнцу до остановки. Все взрослые, включая Брюса, пропотели насквозь. Было уже за полдень. Автобуса ждали с минуты на минуту. Наш водитель сказал, что нам всем выплатят компенсацию, что ему очень жаль и что мы можем попытаться съездить в Тулум завтра.

Человек из Мичигана снова пошутил свою шутку про развалины, и на этот раз многие засмеялись.

Автобус был публичный. Наш водитель заплатил за проезд за нас всех. Внутри было людно, кондиционер не работал, но окна были открыты.

Люди в autobus уставились на нас. Некоторые улыбнулись, но немногие. Большинство смотрели на нас потому, что человек из Мичигана говорил очень громко, а тот, который с компенсацией, жаловался на автобус и на то, что зря потратил утро своего отпуска, и я вдруг поняла, что мы и есть те самые назойливые американские туристы, которые заработали назойливым американским туристам их репутацию. Глупые шутки, ожидание роскоши, громкие разговоры – и все это в общественном автобусе с людьми, которые, скорее всего, едут на работу, стирать американским туристам простыни и полотенца или еще что-то в этом роде. От их взглядов мне было не по себе, но зато я смогла увидеть ту часть Мексики, которую мама и папа никогда бы не увидели из своих идеально расположенных лежаков за краями своих нескончаемых бокалов. Я увидела, как кто-то плюет из окна автобуса. Я увидела, как женщина вручную подшивает подол белой одежки своего младенчика. Я увидела, как водитель пустил в автобус человека, у которого не хватало песо на проезд.

Мы вернулись в три. Автобус останавливался, казалось, раз сто. Вот тебе и Тулум. Вот тебе и приключение: пирамиды, скалы и настоящее Карибское море – кристально чистое и бирюзовое.

Когда мы вошли в холл, Брюс сказал:

– Прости, пожалуйста, Сара.

– Ты не виноват.

– Мне теперь крышка.

– Не из-за тебя же автобус сломался, – сказала я. Довольно резко. Я устала и проголодалась. Я весь день ждала момента поговорить с Брюсом о маме, папе и разводе. – Можно мы пойдем поедим?

– Надо сказать им, что мы