С мертвого никто не спросит - Элмор Леонард

— Мы не будем этим заниматься, пока ты не почистишь зубы.

— Да ладно тебе, — ответил Клемент. — Хорошо, целоваться не будем, будем делать только это.

Остаток дня Клемент бесцельно слонялся по квартире, валялся в кровати и задумчиво вглядывался в панораму Детройта. Сэнди сидела за столом и писала письмо матери, жившей во Френч-Лик, штат Индиана. Письмо начиналось словами: «Дорогая мамочка, погода у нас для октября стоит необычайно теплая. Но мне нравится. Страсть как не люблю холода. Бр-р-р».

Здесь Сэнди прервалась и принялась задумчиво постукивать ручкой по передним зубам. Клемент выругался и велел ей прекратить. Сэнди поднялась из-за стола и включила телевизор.

— Эй, да это же «По дороге в Нэшвилл»! — воскликнула она. — Бог ты мой! Кстати, тебе кто-нибудь говорил, что ты вылитый Марти Роббинс? Вы с ним могли бы оказаться близнецами.

Клемент ничего ей не ответил. Спустя пару минут Сэнди вновь повернулась к нему.

— Хотя это полная ерунда, — сказала она. — Правда? Марти спрашивает: «Не споете ли вы для нас еще?» А Донна Фарго… Ты слышишь ее? Она отвечает: «От такого предложения не откажусь». Господи, от какого предложения? Ведь Марти же ей ничего не предложил.

Клемент злобно уставился на нее.

Сэнди оделась и, не сказав ни слова, вышла из квартиры. Клемент все время думал о ста тысячах долларов. Интересно, заплатит ему Кэролайн Уайлдер или нет? По телефону он сказал ей:

— Сделаем так. Вы даете мне сто тысяч, или я передаю копам записную книжку судьи Гая. А в ней его рукой записаны инициалы вашей фирмы… «Уайлдер, Салтан и Файн». Как только я получаю от вас деньги, то сразу же вырываю из книжки страницы, на которых напротив вашей фамилии указаны суммы денег и даты. Ну, что вы на это скажете?

Она ничего не сказала — тотчас повесила трубку. Кэролайн Уайлдер адвокат, ее так просто на пушку не возьмешь. Интересно, что она предпримет? Выслушала, а затем положила трубку.

Сэнди вернулась через пару часов. Включила телевизор и покосилась на Клемента. Но тот глазел в окно, а на нее даже не взглянул. Лучи заходящего солнца посеребрили стеклянный купол башни комплекса «Ренессанс». Клемент напряженно думал, время от времени покачивая головой. Наконец он сказал себе: «Придурок, ты слишком много думаешь, оттого-то все твои неприятности. Неужели нельзя получить денежки быстрее и проще? Вставить в рот ствол револьвера и сказать: „Жизнь или кошелек?“ Черт побери, это же древнейший способ отъема денег во всем мире. Забираешь добычу — и гуляй себе. Если Кэролайн заартачится, раздвинуть ей ноги, трахнуть, а потом дать понюхать ствол „вальтера“. Вот черт, совсем забыл, что я от него избавился! Но ничего, найду что-нибудь другое.

Кстати, пора запастись кое-чем для встречи с албанцем. Надо прикупить все необходимое в каком-нибудь негритянском баре. Например, у Маркуса Свитона… Хотя нет, от Мистера Свити сейчас лучше держаться подальше. Нет, у него пока лучше не показываться».

Прошлый раз Свити на него наорал, и Клемент уже не знал, можно ли ему довериться. И потом, в последнее время он крепко подсел на наркоту; вполне может и заложить старого дружка. Да и кому в наши дни можно доверять?

Клемент посмотрел на свернувшуюся калачиком на диване Сэнди. Девушка смотрела фильм с Майклом Дугласом. «Вот добрая душа», — подумал он. Клемент сказал ей, что, пока она смотрит телевизор, он закажет им ужин.

Ужинали они в столовой. Ели стейки по-деревенски, в сухарях, с густой подливой, и запивали пивом «Миллер». За окном быстро темнело. Зажглись уличные фонари. Это было любимое время суток для Клемента.

— Отлично, — произнес он. — А теперь, Сэнди, я весь внимание. Расскажи-ка мне об албанцах.

— Хорошо, — ответила Сэнди. — Знаешь, где находится Италия? Так вот, Албания где-то рядом.

«Боже, — подумал Клемент. — Но я сам на это напросился».

— Да? — Он подобрал с тарелки остатки соуса и притворился, будто внимательно слушает.

— В Албании живут албанцы. По-моему, они парни крутые. С ними шутки плохи. Они не хотели жить ни под турками, ни под коммунистами, ни под кем. Так что многие из них сбежали к нам.

— А почему с ними шутки плохи?

— Как говорит Скендер, если ты, например, оскорбил его брата, значит, ты оскорбил его. В этих вопросах они очень щепетильные. Предположим, муж-албанец избивает свою жену. Она жалуется на него своему отцу. Тогда отец подкарауливает своего зятя и убивает его.

— Правда, что ли? — удивился Клемент.

— И тогда начинается кровная месть — брат зятя убивает тестя, отца жены его брата. Иногда они вызывают подмогу из Югославии. А там парни еще круче. И тут начинается настоящая бойня. Убивают даже посторонних людей.

— И где в основном живут американские албанцы? — спросил Клемент. — В Детройте или Восточном Теннесси?

— Больше всего их осело в Хамтремке, — ответила Сэнди. — Там они перемешались с поляками. Часть албанцев живет в пригороде, в Фармингтон-Хиллз. Там их скопилось больше всего. Несмотря на то что живут они у нас давно, они живут по своим обычаям. Скендер говорит, это называется «беса».

— Как?

— Беса. Ну, вроде клятвы. Иногда он называет его просто «обычай».

— Ничего себе! Как же я о них раньше не слышал?

— Скендер говорит: мол, если убьют моего брата, а я за его смерть не отомщу, то я после этого никто. Что он никогда… как бы это выразиться… не сможет появиться в компании своих сородичей.

— Вот как он говорит?

— Послушай, эти парни не шутят. Когда у них начинается кровная месть, они все прячутся, кто хочет остаться в живых. Поэтому четыре года назад Скендер и сделал для себя потайную комнату.

— По-моему, он просто навешал тебе лапшу на уши, — ткнув вилкой в мясо, произнес Клемент.

— Нет, правда, — широко раскрыв глаза, возразила Сэнди. — Я видела эту комнату. Она находится на первом этаже за стеной из шлакобетона. В ней даже двери нет.

— Двери нет? А как же он туда попадает?

— Он нажимает на кнопку над камином, раздается тихий шум мотора, и эта стенка медленно-медленно отодвигается наполовину. В комнате есть сейф, в котором лежит сорок тысяч долларов.

— Он тебе их показывал?

— Нет. Он говорил, что деньги там.

— Ага, — задумчиво произнес Клемент. — Хорошо. Ну а если та комната потайная, то зачем он тебя в нее заводил?

Сэнди молча поднялась из-за стола и прошла на кухню. Вернулась она с сумочкой.

— Вчера вечером я пыталась рассказать тебе, где я была. Но ты меня и слушать не захотел. Все о чем-то думал. Кто я для тебя? Так, ничего важного не представляю. А теперь взгляни на это.

Девушка достала из сумочки обтянутую синим бархатом маленькую шкатулку и поставила ее на стол рядом со стаканом Клемента. В колечке, лежавшем на бархатной подушечке, всеми цветами радуги играл бриллиант.

— Скендер хочет на мне жениться.

Клемент прожевал мясо, проглотил его и, выпив пива, откинулся на спинку стула.

— Сколько оно стоит? — взяв кольцо с бриллиантом, спросил он.

— Почти четыре тысячи.

— Ерунда.

— А ты что, эксперт по бриллиантам? Я его уже оценила. Ты думаешь, почему я вчера уезжала? Колечко стоит три тысячи семьсот пятьдесят долларов плюс налог.

— Так, он сделал тебе предложение?.. И что ты ему ответила?

— Я сказала, что мне надо получить согласие брата.

Перед уходом Клемент открыл шкаф и забрал из него зеленую спортивную куртку в розовую полоску от Лили Пулитцер. Спустившись в вестибюль, он положил куртку на стол перед Томасом Эдисоном и сказал ему:

— Привет, Том. Это тебе от меня. На тот случай, если мы с тобой больше не увидимся.

Консьерж, видевший прошлым летом эту куртку на Деле Уимзе, пристально посмотрел на Клемента.

— Вы от нас съезжаете? — спросил он.

— Да, пора уезжать. А то здесь как в аквариуме — такое чувство, что за тобой постоянно следят.

— Спасибо за подарок, но я даже не знаю, смогу ли я его принять.

— Бери, не стесняйся, — сказал Клемент. — Это тебе за то, что давал ездить на твоей машине и за то, что ты просто хороший малый. Знаешь, что я тебе скажу? У меня были друзья-белые, но ни на одного из них я не мог положиться, как на тебя. Вот увидишь: как наденешь курточку, все девчонки так и начнут облизываться на тебя.

Было почти восемь часов, и Томас Эдисон уже собирался домой. За столом рядом с ним стоял его сменщик. Они смотрели Клементу вслед. Тот вошел в кабину лифта. Как только двери лифта за ним закрылись, Томас Эдисон спросил своего сменщика:

— Что он мне сказал?

— Сам знаешь. Ох, парень, и нарвешься ты с ним!

Томас Эдисон достал из кармана визитку, которую оставил ему негр-полицейский по имени Уэнделл Робинсон, снял телефонную трубку и набрал номер седьмого подразделения.

— Тот ублюдок южанин, которого вы ищете, сидит в синем «меркурии-монтего», старой такой развалюхе… Что?.. Подожди, приятель, не спеши. Я буду отвечать на твои вопросы по очереди.