Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

На шее у незнакомки было что-то вроде металлического ожерелья, которое он осмотрел с не меньшим интересом, чем оружие. На ожерелье, обруче или ошейнике – вид оно имело странный и на украшение не походило – был закреплен пластиковый кубик толщиной в четверть дюйма. Эстон не обнаружил на нем ни запоров, ни циферблата – ничего, что указывало бы на его назначение. Кубик был странный, а ожерелье так плотно прилегало к шее, что капитан испугался, не затрудняет ли оно дыхание раненой. И тут его палец прикоснулся к какому-то невидимому разъему. Ожерелье разомкнулось так стремительно, что от неожиданности Эстон едва не выронил его. Он еще раз внимательно осмотрел его и, пожав плечами, признался себе, что понять назначение этой штуки не может.

Он засунул оружие обратно в кобуру и положил ее вместе с ожерельем в ящик, а потом снова занялся своей пассажиркой. Именно так, решил он, лучше всего называть ее – «пассажиркой». А может удобнее считать ее потерпевшей крушение мореплавательницей? Он улыбнулся – и это было первое беззаботное мгновение с тех пор, как капсула с раненой свалилась с неба ему на голову.

Кое-что он, пожалуй, все-таки может для нее сделать. А именно – вымыть ее. Чем бы она ни занималась в последние несколько недель, мытье явно не входило в число этих занятий. Запас пресной воды был, разумеется, ограничен, но из него все-таки можно было уделить количество, достаточное, чтобы обмыть раненую губкой. Так он и поступил, стараясь – без особого, впрочем, успеха – не обращать внимание на упругую нежность ее тела… И неожиданно для себя обнаружил еще один похожий на шрам нарост под ее левой лопаткой, на расстоянии полудюйма от позвоночника.

На мгновение он замер, а потом его руки принялись по-прежнему осторожно протирать «пассажирку» губкой. Однако сделанное им открытие поразительным образом подтверждало инопланетную природу этого существа. Эти два подживающих шрама, безусловно, были входным и выходным отверстиями сквозного ранения. Это значило, что какой-то предмет прошил на большой скорости ее тело, прорвав легкое и бог знает что еще. А она после этого выжила!

Он снова положил ее на спину и без особого успеха попытался вымыть ее волосы, не переставая размышлять о том, как живое существо – не важно, человек или нет – могло выжить, получив такую рану. К несчастью, воображение Эстона не могло справиться с такой задачей, и его охватил смутный ужас. Он никогда не сталкивался с загадками, к которым не знал, как подступиться, а эта девушка только из таких загадок и состояла. Мысль об огромной жизненной силе, позволившей ей пережить удар, была достаточно пугающей, а вид ран, которые закрылись буквально у него на глазах, просто потрясал. Более того, закрывшись сами собой, они еще и зарастали с непостижимой быстротой!

Эстон внимательно всмотрелся в поврежденную плоть на месте раны. Сошедшиеся в неровный рубец клочья тела заметно побледнели, бугры начали разглаживаться, как бывает, когда зашитая рана начинает подживать. Внезапное желание оставить документальное подтверждение тому, что он видел, заставило Эстона отыскать свой фотоаппарат. Он сделал несколько снимков и решил, что будет фотографировать своею пациентку и дальше через одинаковые интервалы времени. Впрочем, он не ожидал, что кто-нибудь поверит ему, даже увидев снимки.

Он вздохнул и прикрыл незнакомку одеялом. Что дальше делать? Если бы тут лежал человек, перенесший подобное ранение, его, вероятно, просто пришлось бы похоронить в океане. Но эта девушка, похоже, выздоровеет… если только он сам не сделает какую-нибудь глупость, которая ненароком ее прикончит. Эта мысль развеселила его гораздо меньше, чем можно было ожидать, и он так и не смог улыбнуться. Проклятье, нужно сделать все, чтобы она жила! Кем бы ни была незнакомка, она – настоящий кладезь неожиданностей, который необходимо исследовать… Да и дьявольски привлекательная особа вдобавок.

Но как не дать ей умереть? Он ведь не знал даже, какая еда ей необходима! Как же он будет ее кормить? Может ли она переваривать земную пищу? Или ей нужны витамины, которых у него нет? Какие-нибудь минеральные соли? Или…

Он заставил утихнуть разошедшееся воображение. Совершенно ясно, решил он, наблюдая за ее ровным дыханием, что она благополучно дышит земным воздухом, и это, скорее всего, добрый знак. Если бы она была человеческим существом, то после такой потери крови ей была бы необходима масса белков и жидкости. И несмотря на то, что внешне она вроде бы выздоравливала совершенно неприличным темпом, он не мог быть в этом окончательно уверен. У нее могли иметься внутренние повреждения, о которых он даже не догадывается, хотя, судя по тому, что живот ее не был напряжен, следовало предположить, что у нее не было значительного внутреннего кровотечения. Но все равно, пока он не уверен, что ее внутренности в хорошем состоянии, о твердой пище не может быть и речи. Кроме того, как можно заставить находящегося без сознания глотать твердую пищу?

Нужен суп, решил Эстон. Уж он-то ей наверняка не повредит, а среди его запаса консервов супов было хоть отбавляй.

Он разжег свою старенькую газовую плитку и поставил на огонь кастрюльку с куриным супом. Возможно, какая-нибудь вегетарианская стряпня оказалась бы еще полезнее, но пока она не в состоянии жевать, он не собирался рисковать и экспериментировать с твердыми продуктами. Лучше всего подошел бы бульон, но Эстон терпеть не мог бульоны и категорически не держал ничего подобного в своем камбузе.

Он довел суп до кипения, время от времени помешивая его ложкой и часто отрываясь, чтобы взглянуть на свою пациентку. Она, по-видимому, не собиралась приходить в сознание. Перед началом кормления, которое, как предполагал Эстон, могло затянуться надолго, он поднялся на палубу и снова поставил паруса. Подождал некоторое время, желая убедиться, что автонавигатор исправно держит заданный курс (однажды он пренебрег этой предосторожностью, и одно воспоминание о том, что произошло, до сих пор заставляло Эстона вздрагивать), и спустился в каюту. Пора было приступать к отчаянному предприятию – кормлению неведомо откуда явившейся инопланетянки во время одиночного плавания по Атлантическому океану.

Подобная затея устрашила бы робкого человека, подумал он, чувствуя неприятный холодок под ложечкой. Странно, раньше он никогда не считал себя робким, а тут…

Эстон приподнял ее голову и плечи и положил под них предусмотрительно приготовленные подушки. Затем до половины наполнил супом глубокую миску и, усевшись рядом с койкой раненой, изумленно приподнял брови: ноздри ее жадно затрепетали, почуяв аромат еды. Пока он раздевал и мыл ее, пациентка не выказывала ни малейших признаков сознания, теперь же глаза ее приоткрылись, хотя и смотрели прямо перед собой без всякого выражения.