Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

Он осторожно отогнул край комбинезона над пропитанным кровью платком и глубоко вздохнул. Приподнял платок, чтобы взглянуть на рану, и замер, не веря своим глазам, – кровь больше не шла!

Этого не может быть, подумал он. Он своими ушами слышал, как воздух свистел в сквозной ране!

Однако сквозной раны больше не было. На ее месте алел уродливый рубец, напоминающий только что зашитый хирургический разрез.

Он потер лоб ладонью, чувствуя нечто вроде легкого опьянения. Осторожно коснулся рубца дрожащими пальцами и поднес их к глазам. На его пальцах не было свежей крови! Это была не иллюзия, рана в самом деле закрылась за те несколько минут, которые понадобились Эстону, чтобы перенести женщину сюда!

Набравшись мужества, он снова протянул руку. Приложив ее туда, где у людей находится сердце, затаил дыхание и покачал головой: все правильно, сердце у нее есть, и оно бьется – медленно и размеренно.

Он опустился на противоположную койку, не сводя с женщины глаз. Но ведь рана действительно была, черт возьми! И при отсутствии квалифицированной врачебной помощи она была смертельна. А женщина не умирает – напротив, ее бледное лицо медленно розовеет!

Руки затряслись у него сильнее, и он сжал их, чтобы унять дрожь. Если бы он мог так же просто справиться со своим волнением!

Да, человек на ее месте умер бы, с внезапным спокойствием подумал Эстон. Во всяком случае рана не затянулась бы с такой быстротой. Значит, эта неподвижная молодая женщина – не человек.

А кто же тогда?

Глава 6

Ричард Эстон был опытным и умелым человеком – это мог засвидетельствовать каждый, кто его знал. Но теперь он чувствовал себя совершенно беспомощным. Будто парализованный, он неподвижно застыл на койке, не отрывая глаз от юной женщины, лежавшей у противоположной стены тесной кабины, и совершенно не представлял себе, что теперь делать. Даже совета спросить не у кого!

Попытавшись связаться с кем-нибудь и получить разумный совет, он выяснил, что рация не работает. За все время, что он плавал по океану, ему ни разу не приходилось оказываться без связи. Полупроводниковые рации расстреливались, взрывались, терялись или каким-то иным образом выходили из строя в боевых условиях, но на его яхте с ними никогда ничего не случалось. Вероятно, дело было в том, что «Аманду» захлестнуло электромагнитное излучение от нескольких ядерных взрывов. Эстон был не слишком хорошо осведомлен в этой области, но, размышляя, припомнил обрывки разных инструктажей. В самом деле, полупроводниковые устройства весьма чувствительны к электромагнитным воздействиям, и его рация попросту сгорела. А вместе с ней, как выяснилось, сгорел и обычный радиоприемник. Так что он не только не мог ни с кем связаться, он не мог даже узнать, что говорят в мире о событиях, свидетелем которых он оказался, – если, конечно, о них вообще говорят.

Все это значило, что рассчитывать он мог только на самого себя.

Он задумался о том, что можно предпринять, и понял: выбирать ему не из чего. Благодаря попутному западному ветру он прошел уже чуть больше половины пути в Европу и, плывя прежним курсом, доберется до суши быстрее, нежели повернув обратно. Правда, от одной мысли о том, что по прибытии ему придется объясняться с британскими таможенниками, Эстона охватил ужас. Но даже эта опасность пугала его меньше, чем собственное невежество в деле ухода за ранеными.

Эстон растерянно почесал свою лысую загорелую макушку, затем встряхнулся и встал. Он припомнил урок, выученный давным-давно: если не знаешь, как решить задачу целиком, нужно решать ее по частям.

Для начала необходимо извлечь раненую из ее перепачканного кровью одеяния. Он по-прежнему не мог найти ни одной застежки, но раз уж он все равно испортил чудной комбинезон, то почему бы не довершить начатое? Отыскав пару огромных ножниц, предназначенных для латания парусов, он принялся за работу.

Его пациентка – как еще прикажете ее называть? – была девушкой крепкого телосложения, отметил Эстон, радуясь тому, что продолжает рассуждать здраво. На руках и на ногах у нее обычное число пальцев, а в отличных зубах ни одной пломбы. Насколько он мог определить, внешне она не отличалась от обычных женщин – разве что мышцы ее были необычайно развиты. В них чувствовалась спокойная упругая мощь, выносливость, достигавшаяся постоянной тренировкой, а не грубая сила. Эстон видел достаточно тренированных тел, чтобы знать, какая между ними разница.

Он высвободил пациентку из комбинезона, обнаружив по ходу дела, что тот оборудован хитроумной системой удаления отходов жизнедеятельности, которая, впрочем, ни к чему не присоединялась, и что плоская сумка на правом бедре представляет собой кобуру с откидывающимся вниз клапаном. Во всяком случае, таково было его предположение, хотя определить, как кобура запирается, Эстону не удалось. Когда он отогнул клапан вниз, тот оставался в этом положении, пока Эстон не закрыл его. Как ни странно, эта мелочь поразила Ричарда сильнее, чем воздушный бой и серия ядерных взрывов в небе.

Само же оружие просто потрясло его Он знал, что это оружие, ибо держал в руках множество разных пистолетов, и сразу ощутил его смертоносную силу, но даже отдаленно не мог понять, как оно действует. Ствол представлял собой массивный цилиндр из сплава, напоминавшего нержавеющую сталь, однако проверка магнитом показала, что железа в нем не было. Оружие напоминало огнестрельное, вот только отверстие в стволе было крохотным, не более миллиметра, и нигде не было ничего, напоминающего патронник. Тонкие линии – не толще волоса! – обрисовывали квадрат на нижней стороне рукоятки, а в карманчике на кобуре он обнаружил полдюжины сплошных массивных параллелепипедов из материала, сходного с пластиком. Они точь-в-точь подходили по размеру к квадрату на рукоятке и плотно вошли бы внутрь, если предположить, что рукоятка полая, и суметь извлечь из нее тот параллелепипед, что уже находится в ней.

С диковинным оружием Эстон обращался крайне осторожно. Хотя рядом с ним его пистолет 45-го калибра выглядел будто маленькая пушка, у него не возникло желания нажать на кнопку под дужкой. Сбоку на стволе имелись еще три маленькие кнопки, и Эстон тщательно избегал к ним прикасаться. Он не сомневался, что у любого конструктора оружия хватит соображения, чтобы предусмотреть какой-то предохранительный механизм, и ему вовсе не хотелось проверять, какая из кнопок отключает его.

На шее у незнакомки было что-то вроде металлического ожерелья, которое он осмотрел с не меньшим интересом, чем оружие. На ожерелье, обруче или ошейнике – вид оно имело странный и на украшение не походило – был закреплен пластиковый кубик толщиной в четверть дюйма. Эстон не обнаружил на нем ни запоров, ни циферблата – ничего, что указывало бы на его назначение. Кубик был странный, а ожерелье так плотно прилегало к шее, что капитан испугался, не затрудняет ли оно дыхание раненой. И тут его палец прикоснулся к какому-то невидимому разъему. Ожерелье разомкнулось так стремительно, что от неожиданности Эстон едва не выронил его. Он еще раз внимательно осмотрел его и, пожав плечами, признался себе, что понять назначение этой штуки не может.