Имперский повар 7 - Вадим Фарг

похожи, Рат. Мы оба любим структуру. Я на кухне, он в городе. Для него Синдикат был как… как волос в супе.

Я снял сковороду с плиты. Это самый важный момент. Температура должна упасть, иначе яйца свернутся в омлет.

Выждал десять секунд. И вылил яично-сырную смесь на пасту. Начал мешать. Быстро и интенсивно. Магия физики. Желтки пастеризуются от тепла макарон, сыр плавится, вода и жир связывают всё это в густой, глянцевый, кремовый соус. Без капли сливок.

— Но есть одно «но», — я выложил пасту на тарелку. Запах стоял такой, что Рат начал подпрыгивать на месте. — Его ненависть ко мне. Она иррациональна.

Я поставил тарелку на стойку и пододвинул крысе маленький блюдечко с парой макаронин.

— Если бы дело было только в бизнесе или дерзости, он бы давно меня купил. Да, пытался, но всё же. Или сжёг. Или посадил. У него власти, как у бога в этом городе. Но он играет со мной.

Я намотал пасту на вилку.

— Он смотрит на меня, а видит кого-то другого.

— Кого? — спросил Рат с набитым ртом. — Твоего отца?

— Возможно. Или мать. Там, в прошлом, есть какой-то гнилой ингредиент. Что-то, что отравляет всё блюдо. Отец перешёл дорогу Яровому. Не просто как повар. Как… равный? Или как соперник?

— Ну, анализ крови от Вероники мы ещё не видели, — напомнил Рат. — Может, там ответ.

— Может. Но Яровой меня не отпустит. Я теперь часть его меню. И боюсь, не в качестве шефа, а в качестве закуски.

Я отправил вилку в рот. В этот момент в закрытую входную дверь постучали. Рат мгновенно исчез под стойкой. Я положил вилку, вытер рот салфеткой и пошёл открывать. Кого там принесло в час ночи?

Щёлкнул замком. На пороге стояла Света.

Она выглядела уставшей. Под глазами тени, тушь чуть размазалась. Но сами глаза горели тем самым хищным блеском, который бывает у акулы, почуявшей кровь за пять километров.

— Открывай, кормилец, — сказала она, бесцеремонно проходя внутрь. — Я видела свет. И я знаю, что ты ешь.

— Привет, Света, — вздохнул я, запирая дверь. — Ты как вампир. Приходишь без приглашения и хочешь укусить.

— Я хочу есть, — она увидела мою тарелку и хмыкнула.

— Карбонара? На ночь? Белославов, ты убийца женских фигур.

Она села на высокий стул, отобрала у меня вилку и, не спрашивая разрешения, начала есть из моей тарелки.

— М-м-м… — промычала Света с набитым ртом. — Боже… Перец обжигает, но желток смягчает. Гениально.

Она ела жадно, быстро. Видимо, за весь день у неё маковой росинки во рту не было.

— Как день прошёл? — спросил я, наливая ей воды.

— Адски, — ответила она, прожевав. — Телефон раскалился. Все хотят интервью. Все хотят тебя. Рекламодатели в очередь выстроились. Даже производители сковородок звонили.

Она доела последний кусочек гуанчиале и отодвинула тарелку. Посмотрела на меня серьёзно.

— Но я пришла не за этим.

— А зачем? — напрягся я.

— Увалов звонил.

— И что ему нужно? Очередной скандал в эфире?

— Нет, Игорь. Всё серьёзнее. Завтра утром он ждёт нас у себя. В кабинете.

— Зачем?

Света усмехнулась. Усмешка была недоброй.

— Рейтинги последних выпусков пробили потолок. Мы обошли федеральные новости. Большие боссы в восторге. Они поняли, что на тебе можно заработать не миллионы, а миллиарды.

Она наклонилась ко мне.

— Готовься, Игорь. Завтра тебя будут покупать.

— В смысле?

— В прямом. Они предложат контракт. Эксклюзив. Франшизу. Свои продукты под твоим брендом. Но у них есть «маленькие» условия.

— Какие? — спросил я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.

— Ты должен будешь играть по их правилам. Говорить то, что напишут сценаристы. Рекламировать то, что скажут спонсоры. И, скорее всего, извиниться перед «Магическим Альянсом». Мягко так, аккуратно. Мол, погорячился, был не прав, магия — это тоже хорошо.

Я рассмеялся.

— Они хотят купить мою лояльность? После всего, что было?

— Они хотят купить тебя с потрохами, Игорь, — Света перестала улыбаться. — И поверь мне, Увалов умеет уговаривать. Если ты откажешься — они перекроют нам эфир. Закроют шоу. Уничтожат медийно.

— Пусть попробуют.

— Не храбрись. Это тебе не с бандитами стреляться. Здесь убивают улыбками и контрактами мелким шрифтом.

Она взяла бокал с водой и сделала глоток.

— Завтра будет битва, Белославов. И боюсь, на этот раз твоя пахлава не поможет.

Я посмотрел на пустую тарелку из-под карбонары.

— Посмотрим, — сказал я. — Может, они и акулы медиа. Но они забыли одно правило.

— Какое?

— Никогда не зли повара, у которого в руках нож. Особенно, если он умеет готовить без сливок.

* * *

Мы шли по длинному коридору телецентра, и я физически ощущал, как изменилась плотность воздуха вокруг нас.

Когда мы только приехали снимать пилот, я был для местных «выскочкой из провинции». Поваром, который решил поиграть в звезду. Осветители ворчали, когда я просил поправить свет над столом, гримёрша брезгливо морщила нос, припудривая мне лоб, а ассистенты смотрели сквозь меня, как сквозь чистое стекло.

С тех пор многое изменилось

Толстый оператор с камерой на плече, который в первый раз чуть не сбил меня с ног и даже не извинился, теперь прижался к стене, пропуская нас вперёд.

— Игорь! — гаркнул он, расплываясь в улыбке. — Смотрел ваш эфир про соус! Мощно! Моя тёща до сих пор в шоке, выкинула весь «Дракон» в унитаз.

Я кивнул ему, не сбавляя шага.

Вторая гримёрша (о первой я уже говорил, но сегодня у неё был выходной), та самая фифа с надутыми губами, выскочила из своей каморки, словно ждала нас в засаде.

— Ой, Игорь! — защебетала она. — У вас сегодня кожа такая свежая! Даже тон накладывать не придётся. Может, зайдёте на чай? У меня есть настоящий, не из автомата.

— Спасибо, Леночка, в другой раз, — бросила Света, отсекая её манёвр жёстким взглядом продюсера.

Мы завернули за угол, направляясь к кабинету директора. Света шла рядом, цокая каблуками по истёртому линолеуму. Она была в своей стихии. Здесь, в этом муравейнике амбиций и сплетен, она чувствовала себя акулой, попавшей в косяк жирной сельди.

— Чувствуешь? — спросила она тихо, не поворачивая головы.

— Что? Запах пыли?

— Запах зависти, Белославов. Самый едкий и самый