Я наблюдал за тобой - Стейси Рум

положил свою руку на ее, и, клянусь, в этот момент я был готов ворваться в кабинет и врезать ему по морде. Сдерживался из последних сил: я не такой, я действую иначе.

Потом Даша достала записку, которую, по видимому, все это время сжимала в руке, и протянула ему. Он развернул ее и начал читать. Какого черта?! Это личное! Эти слова предназначались ей и никому больше, тем более не этому спесивому ублюдку. Как же он меня раздражал! В нем бесило все: бесила его интеллигентная речь, бесило, что он каждый день носит рубашку и брюки, точно самый умный, бесила его идеально уложенная причёска и приподнятые уголки губ, его идиотские серебрянные часы на левой руке, но больше всего бесила его готовность прийти на помощь, что он сейчас и делал. Он читал записку и что-то говорил. Да что ты вообще можешь говорить о ней, жалкий урод? Что ты знаешь о ней и обо мне? Ты даже понятия не имеешь, кто я! И она не имеет! Вы не знаете ничего, но сидите с тупыми, но желающими казаться умными, лицами и делаете вид, что познали эту жизнь. Думаете, что я урод и ничтожество, слабый и жалкий. Но я не слабый, не слабый, и скоро я вам это докажу!

Как же хотелось разбить окно и крикнуть это им в лицо. Но я был вынужден сидеть и молча наблюдать, как они разговаривают, как он тянется к ней, чтобы обнять ее, а ее тело сотрясается от рыданий. Увидев это, я чуть не взвыл. Да что здесь вообще происходит? Разве это нормально – когда студентка забегает в кабинет к преподу и рыдает ему в жилетку?

Я увидел достаточно. Пора было убираться, чтобы осуществить то, что я придумал только что, совершенно спонтанно. Прости, моя девочка, тебе будет плохо, очень плохо, но я не могу по-другому. Ты сделала мне больно, а за всякую боль нужно платить.

Я достал телефон и вызвал такси. На мое счастье оно приехало через минуту – водитель как раз завершал заказ где-то в соседнем доме.

– Можно, пожалуйста, быстро настолько, насколько это возможно. Я заплачу.

– Бежишь от кого? Слушай, брат, мне проблемы не нужны, если да, лучше сразу выходи.

– Да нет же. У меня жена рожает, – ляпнул я первое, что пришло в голову, – мне нужно успеть. Если будут штрафы, я оплачу. Гони уже!

– Ну раз такое дело… Я же тоже отец, понимаю тебя. Пристегнись и держись крепче!

Огни вечернего города пролетали мимо с бешеной скоростью. Водитель мчал, игнорируя красные сигналы светофора, благо, к вечеру дороги почти опустели. Дома я очутился уже через пятнадцать минут. Я должен был опередить ее, и мне это удалось. Времени было в обрез – скоро Даша вернётся домой и скорее всего тоже поедет на такси, как и я. Автобуса до этой глуши в такое время уже не дождёшься.

Я сунул водителю несколько крупных купюр и выскочил из автомобиля. Пока бежал через лес, думал, что неплохо было бы обзавестись своим транспортным средством. Это бы значительно облегчило мою жизнь, но в то же время создавало трудности. Имея автомобиль, мне было бы сложнее оставаться незамеченным, так что, пока я не придумал, как решить эту проблему, приходилось прибегать к услугам такси.

Подъехать к самому ее дому я не мог – опять же был велик риск, что меня заметит кто-то из соседей. К тому же, в лесу у меня оставалось еще одно дело – нужно было приготовить Даше сюрприз. Сначала я понятия не имел, как это сделать, но вскоре сюрприз сам меня нашёл. Пробираясь по тропинке, в свете фонаря я увидел ворону. Она лежала на земле кверху лапками. Я отломил первую попавшуюся ветку и осторожно потыкал окоченевшее тело. Как я и догадался, птица была мертва, наверное, съела отраву, которую здесь раскидывали от бродячих собак. Что ж, по крайней мере, моя совесть чиста: не придется заниматься живодёрством и открывать охоту самому. Я достал перочинный нож и аккуратно вывел на брюхе букву «Т». «Т» значит «Туре». Настало время пощекотать твои нервишки еще сильнее, Даша. Это будет один из самых необычных приветов с того света.

Я вновь пожалел, что не взял с собой перчатки. Я хоть и был безжалостным, но моя брезгливость оставалась при мне, и касаться мертвой вороны голыми руками совершенно не хотелось. Я достал из кармана платок и завернул в него тельце. Ткань тут же пропиталась кровью, оставшейся от моего пореза. Наверное, птица умерла недавно.

Я едва успел оставить своё послание на крыльце и перемахнуть через забор, как возле дома Рыбниковых остановилась чёрная «Мазда». Слава богу, я все сообразил быстро. Кажется, она все-таки решила поехать на такси, и мне очень повезло, что я смог ее опередить. Хотя…стоп. Это было не такси. Приглядевшись, я увидел на водительском сидении очертания профиля этого самого препода, в чью жилетку она ревела совсем недавно. А когда в салоне зажегся свет, то убедился в своей правоте. Он что, подвёз ее? Серьезно? Преподаватель подвозит студентку? Это переходило все границы. Что это? Жест доброй воли? Ха, как бы не так! Он просто запал на нее, жалкий никчёмный урод! А она и уши развесила, глупая, наивная девочка.

Она выбежала из машины и бодро зашагала к калитке. Неужели ты думаешь, что если какой-то препод подкинул тебя до дома, то теперь ничего не страшно, Даша? Что ж, если так, очень скоро ты в этом разуверишься.

Через секунду раздался крик. Да такой сильный, что казалось, у меня сейчас лопнут барабанные перепонки. Это было громче, в разы громче, чем там, на кафедре. Теперь мне было ее не жаль. Нечего было болтаться с этим уродом. Она это заслужила.

Я сидел за кустом, прилегающем к забору ее дома, и смотрел, как она бьется в конвульсиях собственного страха.

А потом он вернулся. Задним ходом его «Мазда» подъехала обратно к дому, и он пулей вылетел из машины. До меня долетали лишь обрывки фраз. «Ты в порядке?», «угрозы», «полиция». Он стал что-то искать в своём телефоне, а затем отошёл в сторону, приложив трубку к уху. Вот блин, если он реально позвонил в полицию, лучше бы мне отсюда сматываться. Не думаю, что их вообще заинтересует это дело, но перестраховаться будет не лишним – не дай бог они решат осмотреть окрестности и случайно заметят засевшего в кустах меня. В любом случае, на сегодня