Хеппи-энд на две персоны - Рина Осинкина

умолкла, растерявшись. С какой стати она выложила «людоеду» свой секрет?

Он тоже молчал. После паузы спросил тусклым голосом:

– Родственникам разве платят деньги за помощь?

Она буркнула угрюмо:

– Платят. Если больше платить нечем.

Опять повисла пауза. Им отсюда убираться нужно поскорее – порознь ли, вдвоем ли, – а вместо этого они какой-то идиотский разговор завели.

– Блин! – вырвалось у нее. – Мне ведь домой нужно срочно! У меня же там некормленый…

Она прикусила язык, вспомнив, что про Йохана хозяин знать не должен. А зверь, между прочим, голодает. С позавчерашнего вечера, между прочим. Ты злыдня, Лилька. Ты хомячий изверг и садист. И почему не следишь за словами? Зачем ляпнула слово «дом»? Сейчас человечий изверг и садист Вася Кущин начнет язвительно допытываться, какой именно дом она имела в виду.

– Не переживайте, Александра Викторовна, – устало произнес «изверг и садист». – Я покормил вашего дармоеда. Мне пришлось нарушить договоренность и проникнуть на вашу территорию. Слушать его визги мочи не было, уж не обессудьте.

А когда она, пораженная услышанным, прижала руки к груди и с удивленно-виноватым видом на него посмотрела, он ворчливо добавил, пряча смущение:

– Вашими мюсли накормил, естественно. И передайте при случае этой наглой морде, чтобы на мой омлет он не рассчитывал.

Сандра проговорила неуверенно:

– Спасибо, Василий Петрович. Вы очень добры. Ко мне и моему дармоеду. Однако что вы дальше собираетесь делать? Заявлять в полицию на друзей? Они, кстати, в вашем доме шмонали. Могли что-нибудь и прихватить. Или они вам не друзья вовсе?

– Это недоказуемо, дорогая Александра Викторовна. Они, кем бы мне ни приходились, откажутся от всего. Значит, шмонали, говорите? Что ж, я не удивлен. И, признаюсь, понятия не имею, что сейчас делать.

«А разве не собирался ты, старый пень, сдаваться властям каких-то полчаса назад? Отчего же передумал? А оттого передумал, что тем самым девочку можно задеть по касательной. Ее тоже могут заподозрить, а этого допустить нельзя. Напрасно ты ее удержал, пускай бы ушла, а лучше – уехала бы подальше».

– Нет ли у вас родственников в провинции? – задал он неожиданный вопрос.

Сандра издала нервный смешок и проговорила:

– Желаете с ними познакомиться?

– Я желал бы узнать, почему вы все еще в Москве, хотя вам велено было уехать.

Сообразив, что если бы она так и сделала, то торчать бы Васе Кущину сейчас на допросе в полиции или, что не исключено, вести неприятную беседу с Зигой Шульцем, он добавил:

– Но сделать это еще не поздно. Деньги, которые я вам передал, при вас? Вот и отправляйтесь.

– Да куда отправляться-то, Василий Петрович? Нет у меня никого ни в Москве, ни в провинции. Детдомовка я, вы не знали?

Кущин не знал. А узнав, многое начал расценивать иначе.

– А деньги… Я столько не заработала. Думаю, они вам пригодятся самому, – продолжила Сандра, делая вид, что не замечает его замешательства. – И они сейчас в моей квартире, но нам туда нельзя. Там нас может подстерегать один подозрительный субъект, который за мной таскается два дня подряд, и я не знаю, чего ему от меня надо. Похоже, из-за вас он мной интересуется, а, господин Кущин? Кстати, что вы натворили? Может, это вас нужно в полицию свести, а не друзей ваших хороших? И вообще, кто они? Что за жиртресина присматривала за вами в больнице? И кто тот пегий тип, похожий на хорька-переростка? Вы ведь от них сбежали, правильно я поняла?

– Видите ли, Александра, – начал Кущин и умолк.

– Понятно, – не дождавшись продолжения, проговорила она. – Вляпались во что-то. Дайте угадаю. Наркотики? Энергетики? Какая-то еще другая дрянь?

– Ну, в общем… В общем, да. Я влип. По глупости. А вас втягивать в это дело не собирался.

– Оттого и придумали болящего друга Птибурдукова? Кстати, что за фамилия странная? И где я могла ее слышать?

– Ильф с Петровым сочинили. Проходной персонаж в «Золотом теленке». Что первое взбрело в голову, то и написал. А потом пожалел. Вдруг, думаю, вы решите, что я так издеваюсь. Не сразу, конечно, об этом подумаете, а позже, когда все вскроется. Я не издевался.

– А вот сейчас я вам не верю. Пригнитесь! – вдруг скомандовала она и сама припала к рулю.

По шоссе мимо них пронесся внедорожник. Очень похожий на «УАЗ Патриот», но уверенности на этот счет у Сандры не было – сумерки сгустились.

Скомандовала поздно, косматую башку Кущина на фоне подголовников передних кресел «Соляриса» прекрасно было бы видно, если светануть по стеклам дальнобойными фарами. Но их спас подошедший наконец рейсовый автобус, задние колеса которого при торможении забуксовали на наледи шоссе, его начало заносить вправо, и Сандра порадовалась своей непреднамеренной предусмотрительности.

Переведя дух, она произнесла:

– Вырвались, подонки. Не надо было мне ключ в двери оставлять.

– Вы о чем? – не понял Кущин.

– Позже объясню. Похоже, самое безопасное для нас теперь место – это оставшийся позади Егорьевск.

– Не для нас, – сказал он, сердясь. – Для меня одного.

– То есть теперь вы собрались справляться с ситуацией в одиночку? И я могу двинуть на электричку, как и хотела?

Кущин смешался:

– Я хотел сказать… что надеюсь, что лично вам ничего не грозит. Вот.

– А. Понятно. Этого мы не знаем.

Его начали злить эти «нас» и «мы», но он решил не заострять внимание экономки на таких деталях, дабы не вызвать поток ехидных комментов. Это она умеет, а отбиваться у него нет сил.

Он проговорил:

– Имеется еще одно безопасное место.

Едва удержался, чтобы не сказать «для нас», и, споткнувшись в середине фразы, продолжил:

– Можно вернуться в Иринеевку. Ждать там… нас… никто не будет.

– Если среди соседей нет шакала, это действительно будет безопасно.

– Какого еще шакала?.. – произнес он насмешливо, чтобы скрыть неловкость. Единственный человек, в котором он подозревал этого самого «шакала», была его экономка.

Когда из дверей «Пирожковой» он увидел свой автомобиль, то не сразу понял, кто на нем приехал. Саша сейчас далеко. Тогда – кто?

Его машина припарковалась впритирочку к «УАЗу», принадлежащему Шульцу. Неприятное совпадение, но совпадение ли? Потом он увидел выходящую из его машины Сашу.

Василию пришла в голову мрачная мысль – не подозрение, а уверенность, – что она все это время работала не только на них с нотариусом Затулич, но и на Зигу.

Однако что ценного экономка могла сообщить третьему по счету – или первому на самом деле? – боссу о Васе Кущине? Распорядок его дня или какое блюдо она готовит ему на завтрак?

Глупо?

Отнюдь. Кущин знал, как умело секретарь-экономка общается с компьютером.