Хеппи-энд на две персоны - Рина Осинкина

глупее. Нужно что-то попытаться исправить. И для начала порвать связи с наркодельцами.

Он написал Зиге письмо по электронке, выражался очень скупо, не объясняя мотивов.

Шульц моментально ему позвонил, принялся выспрашивать причину. Было заметно, что он обеспокоен, но старается нервозность скрыть.

Кущин тоже изо всех сил сдерживал свою взрывную натуру, и некоторое время ему это удавалось. Он ответил ровным голосом, что допускает наличие наркотических свойств у нового вещества, посему и работу над ним считает необходимым оставить как аморальную и ведущую к опасным последствиям.

Зига натянуто рассмеялся и сказал, что любой лекарственный препарат может нанести вред, но разработчик средства совершенно ни при чем. Как и изготовитель, допустим, кухонного ножа. И Шульц выдал банальную сентенцию, что ножом можно резать колбасу, а можно и ближнего своего прирезать.

– Не надо мне баки забивать! – взорвался Кущин. – Не с идиотом разговариваете! Деньги верну, и больше прошу меня не беспокоить!

Он бросил трубку, вытерев тыльной стороной ладони внезапно вспотевший лоб.

Телефон затрезвонил снова. Василий, помедлив, трубку снял. Голос у Зигмунда был теперь иной – тихий и вкрадчиво-угрожающий.

Шульц произнес со змеиным придыханием:

– Твое дело, можешь свалить. Но мне нужен еще килограмм порошка и рецептура. Завтра днем мы с коллегами заедем. Будь дома, не заставляй друзей волноваться. А по поводу денег… Оставь себе, профессор, заслужил.

Такому повороту Кущин не удивился – какой-то частью сознания он понимал, что из-под власти наркодельца просто так не вырваться. Процесс будет длительный, в несколько этапов. Полумерами не обойтись. Значит, их визит нужно оттянуть.

Он набрал номер Шульца.

Тот долго не подходил, воспитывал «профессора». Все эти яйцеголовые – слюнтяи и слабаки. Стоит лишь на них слегка голос повысить, как они, обделавшись по самые уши, готовы любое твое условие принять. И этот такой же, хоть с виду – разбойник с большой дороги.

Так и есть, залебезил «ботаник». Видите ли, ему время нужно, чтобы выполнить такой объем:

– Вы же, Зигмунд, должны понимать… Конечно, конечно, все сделаю. И рецептуру на флешку запишу, только ее еще оформить нужно, она же в голове пока… Давайте мы с вами на понедельник договоримся, не возражаете?

Было утро четверга. Этого времени Васе с лихвой хватит. В понедельник Александре на работу в нотариальную контору. Удачно, очень удачно.

Все, что хотел сделать четвергом, он сделал. На этом везение его покинуло.

Вечером, незадолго до прихода Саши, ему снова позвонил Шульц и желчно проговорил:

– Приедем завтра утром. Будь дома, не заставляй нас сторожить тебя в подъезде. И не вздумай сбежать. Иначе за все твоя девчонка ответит.

– Но препарат… Я даже не приступал… – начал было протестовать Кущин.

Собеседник не стал его не слушать и сбросил вызов.

Для «своей девчонки» Василий сделал все, что мог, и очень надеялся, что она поймет работодателя правильно. Но наутро, пока прислуга не отбыла выполнять им выдуманное поручение, здорово переволновался, старательно скрывая мандраж за обычной язвительностью. А Саша медлила, что-то меняла в одежде, а может, в обуви, и совершенно не торопилась.

Когда она наконец хлопнула входной дверью, Вася, прихрамывая, добрел до бывшей второй кухни, а нынешней кладовки, чтобы из окна проводить прислугу взглядом.

Ушла, вот и молодчина.

За оставшееся до приезда Зигиных молодцев время он успел выпотрошить компьютер и безвозвратно испортить материнскую плату. Но не жесткий диск. Коробка, в которую был помещен накопитель, не поддалась ни секатору, ни молотку, а топора у Кущина в хозяйстве не водилось, как не водилось и подходящей отвертки, чтобы диск извлечь нормальным способом, не корежа и не уродуя оболочку.

От безысходности он сунул детали компа в автоклав, чтобы под действием высокой температуры хоть что-то нехорошее произошло с хардом. Приварился бы он к коробу, что ли. Но включить камеру забыл – просто забыл, закрутившись, засуетившись, разнервничавшись.

Не нужно было слишком ломать себе голову, чтобы угадать сценарий, подготовленный для него Шульцем. Приедет он сюда не один, а с командой. Исключительно ради того, чтобы узнать рецепт и технологию. Василий откажет, к нему применят силу. Он сломается и все им выложит. Его убьют.

Звать на помощь полицейских бессмысленно. Первое, что он сделал вчера после утренних переговоров с Шульцем  – это написал обращение в интернет-приемную Главного управления по борьбе с наркотиками, что на Петровке. Рассказал о намечающемся наезде. Попросил о помощи на утро понедельника. Засаду чтобы опера какую-нибудь устроили или что-то другое предприняли – им виднее, они спецы, а не к. б.н. Кущин.

После чего Зига резко поменял свои намерения. Отнюдь не случайно, как виделось Василию. У Шульца везде свои люди, и на Петровке тоже.

Звонить в районный отдел полиции? Чушь, что он им скажет? Меня хотят убить? И что ему ответят? Будет труп, будет и выезд? Или: мы вам не охранное агентство, обращайтесь туда.

Нужно что-то придумать, чтобы Зигины планы сломать. А потом видно будет. Главное, ускользнуть от мафии, и еще – главное, чтобы Саша все сделала правильно. В этом он сомневался.

Он заранее приготовил отвар. Хороший, насыщенный. Наперстянка, родиола… Что еще… Лимонник… Можно и левзеи щепоть. На пределе человеческих жизненных возможностей. Но он не имел права рисковать. Приступ должен быть сильный и убедительный. Не для бандюков убедительный, нет. Для медиков.

Вася нужен «Линейке флоры» живым. До тех пор, конечно, пока не выложит им свой секрет. Он уверен – они вызовут для него неотложку.

Боль была ошеломляюще острой. Грудь отказывалась дышать. Но он успел бросить в трубку: «Вскрой коробку». И сполз на пол в прихожей, и глаза его вышли из орбит, и дышал он со свистом, часто и меленько. Рукой, неудобно вывернутой кверху, вцепился в край тумбочки, возле которой упал, вторая рука рвала ворот свитера.

Сквозь пелену боли видел Шульца, вышедшего из кабинета и задумчиво на него смотревшего сверху вниз, и его шестерку, застывшего в дверях Васиной спальни и вопросительно уставившегося на босса.

Тот не спеша приблизился к Кущину, потрогал пульс на шее, ругнулся сквозь зубы.

– Чем это ты его так приложил? – спросил подручный. – А сам говорил, что с «ботаником» аккуратно нужно.

– Заткнись. Вызывай «Скорую». Скажи, дадим денег, если через пятнадцать минут приедут. Много дадим денег.

Медики приехали минут через двадцать, все это время Шульц мотался по квартире, сунув руки в карманы брюк, а боров с кликухой Кряк сидел на корточках рядом с полулежащим у стены Василием и внимательно всматривался ему в лицо, сведенное гримасой боли и страха, но Кряк, судя по всему, «ботанику»