Игра стоит свеч - Дарья Волкова

— У тебя анемия наверняка! Вон — прозрачная вся! Через тебя солнце просвечивает. Давай, жри омлет!

Ники демонстративно закатывает глаза.

— Слушай, достал уже! В свою тарелку смотри!

Он столь же демонстративно складывает руки на груди. Выглядит, черт его дери, внушительно.

— Я, в отличие от тебя, уже позавтракал! Нормально позавтракал!

— Знаешь, что? — Ник начинает остервенело ковырять омлет. — Я начинаю скучать по тем временам, когда ты меня ненавидел!

— А кто сказал, что перестал? — он сардонически изгибает бровь. — Просто я теперь это делаю в более изощренной форме.

Она бледнеет и едва не давится омлетом.

— Эй, Ник, ты чего? — протягивает руку, сжимает ее пальцы. — Я пошутил. Честно.

Она резко бросает вилку, аппетита совсем нет. После небольшой паузы высвобождает свои пальцы из плена его теплой ладони.

— Дурак ты, Падрон. И шутки у тебя дурацкие.

При мысли о том, что он действительно может еще ненавидеть, ее даже подташнивает. Как непозволительно быстро она привыкла к мысли, что он относится к ней нормально, по-человечески!

Без стука ввалился к ней в номер с бутылкой вина. Спросил, кивая на открытый ноутбук:

— Как дела? Я тебе тут не помощник, в прошлом году в Германии этап не проводился.

— Асфальт, Кайл, асфальт, — Ник задумчиво постукивает карандашом по верхней губе. — Как у тебя с асфальтом?

— Могла оценить! — Кайл плюхается на стул рядом. — Я тебя, как раб, два дня на себе возил!

Ник вздрагивает, вспоминая. Сочетание «Кайл + Maseratti Spyder GT + немецкие автобаны» оказалось просто убойным. И ей было реально страшно. Он искоса глянул на нее, а потом довольно хохотнул:

— Ты ж на спецучастках со мной не боишься ехать? А тут чего в обморок падала?

— На трассе я занята! И на мне шлем.

— Хорошо, — хмыкает Кайл. — В следующий раз дам тебе шлем и карту дорог, — подумал и добавил: — и чупа-чупс!

— Зачем чупа-чупс?

— Потому что я добрый! — назидательно.

Ник едва удерживается от того, чтобы показать ему язык. Вместо этого…

— Что это у тебя?

— Мозельское светлое полусухое с местных виноградников урожая прошлого года… — отхлебывает. Протягивает ей бутылку. — Рекомендую.

— Увольте! — морщится Ник. Кивает в сторону другой его руки. — Я про это.

— А, это… — кладет ей на колени, — это подарок тебе.

Ник разворачивает «подарок». Футболка с принтом улыбающегося Кайла.

— Нравится? — вкрадчиво интересуется Падрон. — Это последнее детище моего фан-клуба.

Ник критически разглядывает «детище».

— Слушай, а я такую на ком-то недавно видела… — Ник хмурит лоб. — Точно, вспомнила! На Меган!

Меган была поваром команды, кормила и поила их в «военно-полевых» условиях ралли.

— Я ей подарил, — довольно улыбается Кайл.

— Только вот… — Ник растягивает в руках футболку, — на ее четвертом размере ты выглядишь несколько… иначе. У тебя там такие… удивленные глаза! И нос слегка набок!

— Ты просто завидуешь!

— Чему?

— Четвертому размеру!

— Больно надо!

— Собственно, да. У тебя и так все прекрасно…

Повисает неловкое молчание.

— Кхм… — Кайл прокашливается, — в общем, я уверен, что на тебе эта футболка будет смотреться лучше, чем на Меган.

— А кто тебе сказал, что я ее буду носить?

— Дело твое, — пожимает плечами Кайл, — можешь лобовое стекло протирать!

— Вот это дело! — соглашается Ник. — Хорошая ткань, мягкая. Подойдет.

С ней никогда не было просто.

— Что скажешь про трассу? — переключает он внимание на ноутбук.

— Участки, которые через виноградники проходят… там узко. Очень узко, — задумчиво отвечает Николь.

— Я люблю, когда узко, — быстро отвечает Кайл. И, через секунду, сообразив: — Ой, я не то имел в виду… то есть… я про трассу… Тьфу, черт!

— Нда… — издевательски тянет Ник, — трудно быть сексуально озабоченным извращенцем.

— Знаешь, — не остается в долгу Кайл, — я начинаю скучать по тем временам, когда ты меня боялась!

— А кто тебе сказал, что боялась? — с вызовом.

— Никто. Я не слепой.

Возразить нечего, он прав. Боялась. И до сих пор боится — что то время может вернуться.

Они лидировали два дня. И почти весь третий. Удача отвернулась от них на последнем спецучастке.

На выходе из поворота машину заносит, тянет боком, Кайл судорожными движениями пытается поймать автомобиль. С огромным трудом ему это удается. Глядя на то, с каким усилием ему даются повороты руля, Ник понимает — отказал гидроусилитель рулевого управления. И это на последнем спецучастке!

Но машина не останавливается, тихо ползет вперед, пока Кайл по рации переругивается с Кампосом о причинах отказа ГУРа и дальнейших действиях. И потом, приняв решение и красочно послав Эзекиля к черту, нажимает на газ.

— Кайл! С ума сошел?! Куда ты без усилителя? Ты не сможешь нормально машиной управлять! Все равно последние приедем. Лучше сразу сойти с трассы.

— Еще посмотрим! Последний участок остался, — отвечает сквозь зубы. Стягивает перчатки. — И асфальт тут ничего вроде… Надо показать хоть какой-то результат. Давай картинку!

Ник диктует стенограмму. Обычно она старается не отвлекаться ни на что. Но сейчас она не может удержаться и периодически бросает взгляд в его сторону.

Длинные сильные пальцы, сжимающие руль. Добела напряженные костяшки. Вздувающиеся от тяжелейших усилий вены на тыльной стороне руки. Вся поза, выдающая колоссальное мышечное напряжение. Кайл буквально каждым мускулом своего тела пытается удержать на трассе почти полуторатонный автомобиль, не теряя при этом скорости.

Ник может себе представить, чего это ему стоит. При отказавшем гидроусилителе руль становится не просто тяжелым — дубовым, поворачивается с огромным трудом. Но каких усилий стоит поворачивать его в сумасшедшем темпе, чтобы на этих скоростях проходить узкие повороты трассы близ тренировочной базы военных Baumholder, где гигантские валуны, известные как hinkelsteins, очень часто преграждают гонщикам путь, Ник может представить только умозрительно. Но она точно знает, что человек, способный на это, совершенно определенно достоин чемпионского титула.

Наконец-то, финиш! Машина останавливается. Вокруг оседают клубы пыли. Кайл сидит, не двигаясь.

— Кайл?

Голос его звучит глухо.

— Шлем… сними.

У Ник перехватывает дыхание. Осторожно протягивает руки, расстегивает защелку и снимает с его головы шлем, стягивает подшлемник. Волосы под ним — абсолютно мокрые, прилипшие влажным кольцами к голове.