Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе - Жан-Мишель Кинодо

Нормальный процесс сепарации-индивидуации дает ребенку возможность автономного функционирования в присутствии матери при условии ее эмоциональной доступности. При благоприятных условиях ребенок сталкивается с минимальной угрозой утраты объекта, присущей каждой стадии процесса взросления, и постепенно достигает удовольствия подлинно автономного функционирования в том смысле, который определил Хайнц Хартман.

Сепарация и индивидуация являются двумя комплиментарными, но не идентичными процессами: сепарация касается выхода ребенка из симбиотического слияния с матерью, в то время как индивидуация имеет отношение к развитию чувства личной идентичности с присущими ему характеристиками.

Во избежание неправильного понимания своих идей Малер поясняет, что для нее термин «сепарация», или «чувство раздельности», имеет отношение к достижению интрапсихического чувства раздельности с матерью, а значит с миром в целом, но отнюдь не к разлучению с реальным объектом. Развитие осознания сепарации влечет за собой дифференциацию, дистанцирование, формирование границ и разделение с матерью. Далее Малер расширяет исследования Эдит Якобс, касающиеся процесса дифференциации Эго и объекта, и отмечает, что чувство раздельности приводит к формированию ясных интрапсихических репрезентаций Эго, отделенных от репрезентаций объекта. Действительно, физические сепарации от матери являются важным вкладом в формирование у ребенка чувства отдельной личности. Относительно термина «симбиоз» Малер также поясняет, что использует его для обозначения интрапсихического состояния, а не поведения. У нее симбиоз означает, что не была достигнута дифференциация между Эго ребенка и матерью, что предполагает регрессию к состоянию недифференцированности Эго и объекта, характерному для симбиотической фазы. Для Малер чувство идентичности имеет отношение не к ощущению «кто я», а к чувству бытия, включая либидинальный катексис тела.

Наблюдая состояния паники у детей-психотиков, возникающие при разрушении иллюзии симбиотического единства в случае переживания истинного чувства отделения у детей в состоянии психоза, Малер создала концепцию «симбиотического психоза». Она постулировала уже в 1952 году, что у некоторых детей жажда взросления возникает тогда, когда Эго ребенка еще не готово функционировать отдельно от матери. В результате возникает паника, которая, будучи превербальной, является невыразимой, и ребенок не имеет возможности обращаться за помощью к «другим». Беспомощность блокирует структурирование Эго, она может быть достаточно выраженной и вызывать фрагментацию, характерную для детского психоза. Психическая фрагментация может возникать в любое время с конца первого и на протяжении второго года жизни и быть результатом болезненной, непредвиденной травмы. Она часто приводится в действие незначительной травмой – такой, как недолгая разлука или совсем небольшая потеря.

Наблюдения за детьми-психотиками, имевшими затруднения в развитии вне симбиотической фазы, на которой они оставались фиксированными или из которой не могли выйти, привело Малер к изучению особенностей раннего процесса сепарации-индивидуации у детей в норме. Она пришла к заключению о наличии нормальной симбиотической фазы, через которую, как она считает, проходит каждый ребенок. Согласно концепции Малер, объектные отношения развиваются на основе симбиотического, или первичного, инфантильного нарциссизма, параллельно с достижением сепарации и индивидуации. Она считает, что функционирование Эго и вторичного нарциссизма является результатом взаимоотношений с матерью, которые сначала являются нарциссическими, а затем объектными. Жажда развития и взросления постепенно приводит ребенка к столкновению сначала с дифференциацией, затем, во время процесса сепарации-индивидуации, – с сепарационной тревогой, которая более или менее успешно преодолевается. Эта стадия инфантильного развития является выражением второго рождения, «выхода из симбиотического слияния», общего для матери и ребенка, и, по мнению Малер, такой выход так же неизбежен, как биологическое рождение.

Проходя проработку в подстадиях практики и рапрошман, ребенок достигает фазы «константности объекта», которая связана с кульминацией этого процесса. Малер считает, что константность объекта возникает примерно к трем годам, то есть относительно поздно, если сравнивать с взглядами других специалистов в области развития. Интроекция константности объекта имеет двойное значение: с одной стороны, она означает приобретение интернализованного и поддерживающего образа первичного объекта любви, матери, и, с другой стороны, означает, что целостный объект был интернализован, с его хорошими и несовершенными сторонами. Приобретение «константности объекта» идет рука об руку с чувством «константности/постоянства Эго».

Исследования, основанные преимущественно на прямых наблюдениях за матерями с детьми (наблюдение за диадой мать-дитя, заинтересованными и незаинтересованными лицами, фильмы о детях, наблюдения за группами детей, тесты, интервью с отцами и посещение детей на дому [Mahler et al., 236-8]) показали важную роль контакта между матерью и ребенком на разных стадиях процесса сепарации-индивидуации. У детей-психотиков, неспособных использовать мать как реальный внешний объект и поддержку для развития, наблюдалось появление стабильного чувства раздельности, при поддержании контакта, помогающего уменьшить симбиотические тенденции. Эта работа показала также, что специфическая функция матери состоит не только в том, чтобы способствовать сепарации ребенка, но и в том, чтобы помочь ему в достижении собственной идентичности.

Идеи Малер последовательно применялись в практике психоанализа детей и взрослых в контексте эго-психологии. Пайн (Pine, 1979), один из соавторов работы Малер «Психологическое рождение ребенка», обращает внимание на одну из опасностей клинического применения этих идей, а именно – на чрезмерное и несоответствующее их использование. В этой работе Пайн использует несколько концепций, производных от концепции сепарации-индивидуации, в клинической практике с детьми, подростками и взрослыми. Он подчеркивает, что привязанность к матери первична по отношению к осознанию дифференциации Эго и объекта, но отмечает, что эта привязанность еще не является истинными взаимоотношениями. Восприятие матери приходит позднее, поскольку дифференциация воспринимается болезненно, не только как приобретение. При интерпретации сепарации-индивидуации следует принимать во внимание эти две формы привязанности: первоначальную привязанность к «недифференцированному другому», которая, несомненно, принадлежит стадии сепарации-индивидуации и дает начало различной патологии переноса, и привязанность к «дифференцированному другому.

Применяя концепцию симбиоза в психическом развитии, Малер делает ее центральной стадией в процессе сепарации-индивидуации, сопровождаемой трансформациями сепарационной тревоги и попытками возврата к слиянию. Тем не менее, ее намерения описать интрапсихический феномен до некоторой степени ограничиваются пределами прямых наблюдений – тактики, которая не позволяет иметь доступ к содержанию фантазий: этот доступ дает психоаналитическое исследование. Как отмечал Крамер (Cramer, 1985), Малер достойна похвалы за особое внимание, которое она проявила к развитию Эго и его взаимоотношений с объектом, однако желательно, чтобы ее идеи были интегрированы на основе более точного соотнесения с психоаналитическими наблюдениями.

Многие работы последних десятилетий фактически были посвящены решению этой задачи. Обзор этих работ представлен, в частности, в книге, посвященной константности Эго и объекта, в которой сравниваются разнообразные теоретические и клинические точки зрения (Lax et al., 1986).

Хайнц Кохут: сепарация и проработка при нарциссических расстройствах

На первый взгляд, кажется, что концепциям сепарационной тревоги, утраты объекта и скорби уделяется мало внимания в теоретических взглядах Кохута на нарциссические расстройства личности. Тем не менее, интересно отметить, что когда он излагает свои взгляды на терапию, он отводит сепарации центральное место в проработке нарциссических расстройств. По его мнению, реальные или фантазийные сепарации от аналитика, выводя из равновесия переносный союз с «идеализированным сэлф-объектом», являются решающим элементом в процессе проработки нарциссических расстройств. Кохут (Kohut, 1971) считает утрату объекта главной угрозой, мобилизующей для терапевтических целей не только грандиозное Эго в зеркале переноса, но так же и омнипотентный объект в идеализирующем переносе.